Сказала НЕТ

Ольга смотрела на своё отражение в зеркале и мысленно перебирала все возможные варианты комментариев, которые услышит сегодня вечером. «Платье симпатичное, но на твоей фигуре... Ты же знаешь, после сорока метаболизм уже не тот!» «Волосы отрастила? Ну, не знаю... На твоём месте я бы выбрала стрижку покороче. Как у меня!» «Туфли новые? Дорогие, наверное. А говорила, что денег нет... Хотя, конечно, кто на себя жалеет?» Ольга вздохнула, поправила воротник тёмно-синего платья и накрасила губы. Сегодня — юбилей отца, семидесятилетие...

День выдался сложный. Началось всё с того, что проспала — будильник решил объявить забастовку ровно в тот момент, когда это было критично. Побежала на работу без завтрака, в маршрутке стояла как селёдка в банке, а в офисе весь день разгребала завалы после вчерашнего аврала. Начальник Геннадий Петрович периодически заглядывал с фразочками вроде «А вот Марина из соседнего отдела уже всё сдала», а я молча жевала губы и делала вид, что мне не хочется запустить в него степлером. Десять часов на ногах в офисе — это вам не шутки...

— Вы не принимаете меня в семью? Отлично. Значит, я вам ничего не должна Марина придвинула чашку с чаем поближе и блаженно закрыла глаза. Квартира была пуста — муж на работе, кот дремлет на подоконнике, а за окном — долгожданная тишина. Она сделала первый глоток. Чай был горячим и сладким — почти идеально. Конечно, это было слишком хорошо, чтобы продолжаться. Телефон завибрировал, подпрыгнул на столе и чуть не упал. Марина даже не взглянула на экран. Она точно знала, кто звонит в два часа дня во вторник...

Вчера свекровь увидела, что я покупаю готовую кашу в пакетиках, и её лицо перекосило так, будто я кормлю ребенка собачьим кормом. Раньше я бы сразу начала оправдываться: мол, времени нет, натуральная же, овсянка как овсянка. А теперь просто кинула пакетики в корзину и пошла дальше. Она за мной семенит, пыхтит от возмущения, а я думаю: забавно, как хорошо жить, когда не нужно ни с кем воевать. Я не помню, когда в последний раз спорила с ней. Не потому, что она всегда права. А потому что спор — это бой...

— Аня, твоя свекровь опять всем уши прожужжала! — голос Лены в трубке звучал возмущенно. — Встретила меня возле магазина и давай жаловаться: дескать, невестка её совсем не уважает, молчит как партизанка, а когда улыбается — то так фальшиво, что аж противно! Я слушала и... улыбалась. Даже через телефон. Привычка такая — профессиональная деформация. — И что ты ей ответила? — спросила я, перекладывая телефон к другому уху и помешивая суп. — Да что я могла сказать! Промолчала, конечно. Но Аня, может, стоит с ней поговорить? А то она уже всему подъезду мозги выносит своими жалобами...

Маша заварила чай — редкий момент тишины после рабочего дня. Ароматный пар поднимался над чашкой, обещая пять минут блаженства. Всего пять минут — Маша и не просила больше у Вселенной. Звонок телефона разрезал тишину, словно гудок пожарной сирены. Маша даже не посмотрела на экран — она знала, кто это. Людмила Петровна всегда звонила в тот самый момент, когда чай только-только заварился. Это был ее суперталант — безошибочно определять моменты покоя в чужих домах и разрушать их одним звонком. Маша глубоко вздохнула...