Горбунья

- Да, дело это оказалось совершенно странным и выходящим за рамки разумного. Екатерина Дмитриевна вздохнула и погладила за ухом Феликса, примостившегося у неё на коленях. - Всё, что я вам рассказываю, я знаю лишь со слов моей бабушки. Возможно, что-то она передала на свой лад, по своему разумению. Как известно, одну и ту же ситуацию каждый из её участников может рассказать отлично от изложения остальных, версия каждого будет отличаться. Но всё же в целом суть останется той же. Да и за правдивость бабушкиных слов я ручаюсь...

Хоть и обуяли бабонек печаль и ужас, а некогда было горевать да слёзы лить. Во-первых, следовало вызвать врача, теперь уж для другого, правда, дела – установить и засвидетельствовать смерть неизвестной юной женщины. Во-вторых, дитё на свет явившееся, настойчиво требовало есть, ещё не разумея того, что матери его уже нет в живых и некому его приголубить да к груди приложить. Серафима отослала кухарку в хлев, надоить козьего молока да тут же нести ей, а Аксинье велела рожок сообразить для кормления малютки...

Несмотря на поздний час, никто из сидящих за столом не собирался идти спать. Все с волнением слушали рассказ домработницы, историю давно минувших лет, которую передала ей почившая бабушка Аксинья. Продолжение рассказа Екатерины Дмитриевны. В то время, как Аксинья и Серафима перекрестились, испуганно глядя друг на друга, метель за окном завыла с ещё большим рвением, а незнакомка, лежавшая на софе, слабо застонала и пошевелила рукой. Серафима тут же подскочила к ней, склонилась и, прислушиваясь к...

Глухой удар раздался как раз в тот момент, когда Екатерина Дмитриевна сделала паузу в своём повествовании. От неожиданного резкого звука все подпрыгнули на стульях и разом повернули головы в сторону окна. Но, увидев причину шума, тут же выдохнули и расслабились. На полу сидел пухлый котяра и, обводя собравшихся пренебрежительно-барским взглядом, словно говорил: - Ну и что, где мой ужин? - Феликс! – воскликнула Татьяна, вскочив на ноги и бросившись к питомцу, - Ну и напугал ты нас! Кот, так бесцеремонно...

Татьяна трясла Лину за плечи, не переставая испуганно тараторить что-то неразборчивое. Прасковья Антиповна ахала и охала, пытаясь то приподнять внучку, лежавшую на траве, то гладя её по волосам и растирая ладони. - Бабуся, всё хорошо, - выдохнула Лина, откашлявшись и тяжело дыша, - Таня, спасибо. - Да как же это тебя угораздило так? – всплеснула руками старушка, и тут только заплакала, страх за жизнь внучки отступил, дав волю эмоциям. - Я же говорю, всё в порядке, я даже воды не успела наглотаться,...

Татьяна выделила Прасковье Антиповне и Лине комнату на втором этаже. Окна её выходили в сад, расположенный позади дома. Две широкие кровати, накрытые бархатными покрывалами, расположились по две стороны от окон, между кроватями занимал своё место тёмный дубовый стол с резными ножками в окружении стульев. По правую сторону от двери высился вместительный шкаф, а по другую туалетный столик с зеркалом. Лина заглянула за дверь возле шкафа, там оказалась ещё одна комната – ванная. Пол устилал узорчатый ковёр с высоким ворсом, что заглушал шаги...