Женщина 45–55: когда жизнь поворачивается к себе лицом

Она держит всё. Кроме себя. Когда хвалят так, что хочется кричать Она стоит на кухне в половине двенадцатого ночи. Чайник закипает. Дети спят. Муж спит. Даже кот спит, свернувшись в кресле, как упрёк её бессоннице. А она — нет. Она нарезает яблоки на завтрак. Проверяет школьный чат. Вспоминает, что забыла оплатить коммунальные услуги. Думает о том, что мать давно не звонила — значит, обиделась. Или заболела. Или и то, и другое. Прокручивает в голове завтрашнее совещание, на котором её снова попросят «взять на себя» то, что не смогли сделать другие...

Самые длинные расстояния — не в километрах. Они умещаются в одной кухне, между двумя людьми, которые разучились говорить Тишина перед обвалом Он приходит домой. Ставит ключи на полку. Не смотрит ей в глаза. Она знает почему. Он тоже знает. Но оба молчат — потому что слова, которые просятся наружу, способны разнести в щепки то, что строилось годами. И они молчат. День. Неделю. Месяц. Пока молчание не становится третьим жильцом в этой квартире — самым громким из всех. Статистика говорит: в парах, где женщина зарабатывает больше мужчины, риск его депрессии возрастает на одиннадцать процентов...

Три часа ночи. В чёрном стекле — не отражение, а вопрос, от которого она бежала двадцать лет. Три часа ночи. Кухня. Тишина, от которой хочется закричать. Чайник остыл. Телефон молчит. Муж давно спит — или делает вид. Дети? Дети живут свою жизнь, как и положено. А она сидит и смотрит в чёрное окно, где вместо ночного двора — лицо. Своё. Без фильтров, без улыбки «для людей», без привычного «я в порядке». И в этом лице — вопрос. Тот самый, от которого она бегала двадцать лет. Ты вообще кто? Не мать...