Убийца — садовник

«Жили-были когда-то, давным-давно, три девочки. Первой считалась Ми, второй — До, третьей — Ля. Была у них крёстная, душистая-предушистая, и она никогда не читала детям нотаций, и её прозвали «крёстная МиДоЛя». Самая красивая из трёх этих девочек — Ми, самая умная — До, ну а Ля скоро умрёт». «Ловушка для Золушки» начинается со сказки, сказка эта отдаёт обидой, злостью и написана так, что первых двух абзацев довольно, чтобы определить: это будет достойная история. В доме на мысе Кадэ, что во Франции, произошёл пожар, жертвами которого стали две девушки...

«Судьба меня уж обрекла, Но где, скажи, когда была Без жертв искуплена свобода?» Моя давняя хотелка, которая полностью себя оправдала, хотя и неожиданным образом. Это исторический детектив, в основе которого – реальное событие, а именно – следствие по делу декабристов. Декабристами в начале 1826 года тех людей, конечно, не именовали, по тексту используется «мятежники» и «заговорщики». Я не люблю никаких альтернативных историй. Вот почему для меня было важно (раз уж авторы взяли на себя смелость писать...

«Здесь, среди гор, они были уверены, что зло мира их не коснётся. Они не привыкли жить в условиях неопределённости. И теперь они всё ещё были убеждены, что зло пришло к ним извне. Однако где-то в глубине сознания у них зародилось подозрение, что зло всегда гнездилось в них самих, таилось в тишине, как болезнь. Фогель знал, что вот это больше всего и наводит на них ужас» Увлекательный психологический детектив от итальянского мастера. Роман, который автор сам же и экранизировал. Минимум крови, максимум — саспенса...

Все уже прочитали пять тысяч лет назад. А я только что. Мейнстрим рождает противодействие) С другой стороны, эти вещи теперь уже не просто хороши, а хороши и проверенны временем, подтверждаю. «Я не знаю. Я не знаю, куда делась моя сила, я не помню, как стала ее терять. Мне кажется, что от нее постепенно начали отваливаться куски, их откалывала жизнь, само ее течение». Каждое утро Рейчел садится в электричку и доезжает до Лондона. Вечером возвращается обратно. Каждый раз она занимает место у окна и на станции наблюдает за домом, где живёт супружеская пара...

Эту книгу называют величайшим шотландским романом XXI столетия, и эти слова греют моё сердце. Несмотря на то, что некоторым авторитетным критикам тематических онлайн площадок произведение не пришлось по душе, мне оно очень понравилось, явившись некой отдушиной среди моря бестолковой беллетристики, взошедшей на пьедестал бестселлеров. За окном — вторая половина XIX века, суровое высокогорье Шотландии. Здесь люди живут общинами, стараясь неимоверными усилиями, тяжёлой ежедневной работой выжать из неплодородной почвы хоть толику урожая, чтобы прокормить семьи...

Мрачнющий австралийский детектив пришёлся мне по сердцу. Там было душно, жарко, потно, там были пересохшие до трещин в русле рЕки и воздух настолько горячий, что было видно, как подёргивается картинка. «На стенах были развешаны детские рисунки. — Господи, какое депрессивное творчество, — прошептал Рако. Понятно было, что он имеет в виду. Вот семья человечков — палка, палка, огуречик, — и у всех нарисованные рты повернуты уголками вниз. А вот портрет коровы с крыльями, как у ангела. «Моя корова Тоффи в раю», — гласила кривоватая подпись...