Женщины на войне

30 мая 1431 года. Руан. Площадь Старого Рынка. Утро. Посреди площади — помост, на помосте — столб, вокруг столба — хворост и солома. Хвороста много: приказано сложить костёр высоко, чтобы зрителям было видно. К столбу ведут девушку в длинной рубахе. Ей около девятнадцати лет. Волосы обриты. На голову ей надевают бумажную митру, на ней три слова: «еретичка, вероотступница, идолопоклонница». Толпа молчит. Потом плачет. Свидетели — их опросят через четверть века — будут говорить, что плакали и англичане...

15 октября 1917 года. Венсенн. Полигон. Рассвет ещё не наступил. Осень стояла холодная; в казарме училища зажгли свет раньше обычного. Женщину разбудили в половине пятого. Ей предложили одеваться. Она оделась долго — так, словно собиралась на выступление. Чёрные чулки. Шёлковые перчатки. Лакированные туфли. Костюм для верховой езды и шляпа с вуалью. Монахиня, пришедшая за ней, плакала. Осуждённая — нет. На рассвете её вывезли из тюрьмы Сен-Лазар и повезли через спящий Париж к Венсеннскому замку. Там, на полигоне перед старыми стенами, уже стоял столб...

1810 год. Кантон. Утро. Резиденция наместника. Ворота ямэня открываются. Внутрь входит женщина. Безоружная. За ней — семнадцать женщин и детей. Ни солдат, ни охраны, ни заложников. Она идёт пешком по городу, где за её голову назначена награда и где её флот три года держал в страхе всё побережье. Её зовут Чжэн Ши — «вдова Чжэна». У неё под командой сотни кораблей. Десятки тысяч людей ждут её слова в устье Жемчужной реки. И вот она стоит перед наместником Бай Лином — одна, чтобы договориться о капитуляции...

1849 год. Мэриленд. Ночь. Дорсетерское болото. Женщина идёт одна. Ей двадцать семь лет. Росту в ней — меньше пяти футов. В голове — осколок старого удара, и в любую минуту она может упасть, настигнутая приступом, прямо на тропе, по которой её ищут. Она идёт на север. По звезде. Её имя в документах того времени не значится. Рабам не полагалось имён для документов. Но через десять лет её имя будет шептать весь американский Юг — с ненавистью и со страхом. А её люди назовут её Моисеем. Америка середины XIX века — страна, разрезанная пополам...

3 марта 1943 года. Томск. Телеграфный бланк лежит на столе. Женщина сорока лет заполняет его разборчивым почерком. Адресат — Москва, Кремль. Лично Верховному Главнокомандующему. Она не просит пенсии. Не просит квартиры. Она сообщает, что внесла в Госбанк пятьдесят тысяч рублей. Все свои сбережения. Все до копейки. И просит один танк. Для себя. Это Мария Октябрьская. И это не легенда. Телеграмма сохранилась. Вторая зима войны. Сталинград только что отгремел, фронт катится на запад. По всей стране люди несут последнее в фонд обороны: колхозники — на эскадрильи, пастухи — на танковые колонны...

Дело было под Гутштадтом, в 1807 году, на прусской земле. Русские уланы дрались с армией Наполеона, и бой шёл уже в упор. На земле лежал раненый русский офицер, и к нему приближались французские всадники. Молодой улан пришпорил коня, закрыл раненого собой и отбил его у врага. Никто из видевших этот бой не знал, что под мундиром храброго улана скрывается молодая женщина. Российская империя, начало XIX века. Дочери дворянского рода предписан один путь: замужество, дом, дети. Военная служба для женщины закрыта и законом, и обычаем...