Забавные случаи из жизни

Про случай в деревне, когда с похмелья перепутали "горячительное" Васьлей Ухватов на деревне Не отличался ввек ничем. Мужик – так, серость, в середине; Ну, не герой он для поэм. Да вот однажды так случилось – «Сушняк» с соседом. Приключилась Беда такая не впервой, – Сосед Михась поддать «герой». «Больной» – к Ухвату, за спасеньем. А Васьки жёнушка – карга: Бутыль пустую со двора Не выбросит! Тут дело, впрочем, В бутылке (да не в шляпе ж). Вот Васьлей – Михаське водку, в долг. А как же? Выручка друг друга В час SOS – закон номер один Под светом солнечного круга И под луной! Такая жизнь Уж испокон веков в деревне От дней Начала до поныне. Похмелье – чем тебе не SOS? И вспышки молний, грохот гроз – Ничто в сравнении с похмельем! «Самим себе подобным» лишь Недуг сей лечится. То бишь, «Зелёным змием», ядом-зельем, Клин – клином; мудрые слова. Сосед – родней… родни: жизня. И в самом деле, – на соседстве, На братской помощи стоит Деревня на Руси-планете. Друг, эту Правду говорит Исконный «лапоть деревенский», – Строчит кто сей стишок простецкий, Кто от сохи сбежал в галоп В глушь «джунглей каменных» (хм… в «гроб»?). Ему ль не ведом быт деревни? Да в каждом вдохе, в каждый миг В душе его – деревни лик, Родная улица, соседи… Итак, Михась попал в беду; Куда бежать? К соседу, ну! Да разве в этом есть сомненье? Ни грамма, капельки, ничуть; Тем паче, давит коль похмелье Слоном взбесившимся – аж жуть! Тут лишь сосед тебе спаситель, За «помощь скорую», приятель; Сегодня – ты, а завтра – он, Все ходим под одним Творцом… У всяк живущего есть глотка (Тьху-тьху, не будем про нутро, Про «змия», чёртиков и про…); Похмельному всё это – пытка. Трещит Михаськи голова, – Как б пушки бьют внутри виска! Бутылка в подполе стояла, С наклейкой «Путинка» (не лгу!). Рука Михаськи впляс дрожала, – Глотая водку на ходу: Спешил «больной» в тенёк сарая. Жгло солнце – ведь конец-то мая. Но тут Михаськино нутро Вдруг хлеще солнца обожгло, Пожарче и паяльной лампы! Михась – в канавку, кувырком, Кататься в лужице вьюнком, Орать, визжать, и встон, и матом! Васьлей – к нему, а тот – в бреду... Читатель, чуешь ты беду? Михась в больнице провалялся Полнейшим нечисти мешком Недельку. Как чуть оклемался – Влетел в свой дворик, в сени, в дом; И – из окошка на Ухвата, Как на последнейшего гада, «Заявой» машет; мол, тюрьма Ждёт «отравителя»! Змея Пригрелась, мол, к нему в соседство! Ну, словом, точно, – сел б Васьлей В кутузку на премного дней; Да хапнул срок пока условно. Кто «ядоспец»? Ужель жена – Враг колорадского жука? Кто не «догнал», тем – поясненье: От «колорадца» жидкий яд В те годы был ведь за спасенье; Врагам-жучищам – сущий ад! И людям, кто к нему касался… Картофель зельем тем спасался. По разному яд звался. Сей Звать «Каратэ», ну – в лоб, ей-ей, Как точно дали имя «монстру»! Марусь – Ухватова жена – Владела «каратэ» сполна: В бутылки влила и в канистру. Ещё б ей Ваську упредить, Что «Путинку»… смертельно пить! А потерпевшего – Михаську – С того пречёрнейшего дня Как подменили: даже каплю Ни-ни на грудь! Да вот-те на; Куда там, морду аж воротит, Коль пьяного случайно встретит. А ведь мужик был тот Михась, Пока беда с ним не стряслась. Теперича – совсем что робот, Почти что… истый большевик, По бою с пьянством – «кадровик» (Пока «агент» внештатный, молвят). Мда-с, «Путинка» своё взяла: Михась стал трезвенник! Дела…  Юрий Сан

Как "храбрец" сходил в полночь на погост... В деревне новость, знамо дело – Главнейший праздник жития: Кукушка сколечко пропела, И чья подохла там свинья, Коровка где-как отелилась, Чья жёнка впала вдруг в «немилость» (С шабашки муж, живой едва, С зарплатой – в дом, ему ж – рога! Само собой – стать «синеокой» Тут «благоверненькой» за миг!). Слушки и сплетни – прыг да прыг, Вскачь скачут козьей стайкой лёгкой. Деревня, из конца в конец, – Посплетничать большущий спец. Да автор сам хохмил когда-то В далёкой молодости так, Что стены аж дрожали; так-то! Позубоскалить был мастак. Резвился лёгкий в нём характер. Теперь – в иных делах он «мастер»; Вернее, дел и вовсе нет… Кой-как черкнуть пустой куплет, Хрычом насупившись угрюмым, Листочек белый очернять, Кряхтеть, ворчать в мир, обвинять Кого-то, что-то с видом «мудрым» – И всё. Но байкам до зари Он – «за!»; хоть хлебом не корми. Деревня – мудрости ты кладезь, Родник смекалки и добра; Ты пахарь, а не рыцарь-витязь: Не бой, а труд тебе с утра Начертан на роду Всевышним. «Праязыком» владеешь пышным: Взгляни, услышь и запиши, Поэт! Изъянов не ищи, – Тут всё ко времени и к месту; Тут в каждой байке – жизни суть; И точный, правильнейший путь. Лишь смысл чуть сокрыт… как б «нету»; Тем паче, коль войдёт чувак В тех хохмах в раж, конкретно так! И вхож же в это состоянье (Верней, за рамки рвётся вон) Пуриска – местный «шторм в стакане», «Ниндзяка»; словом – мудозвон. И тянет ведь на «подвиг» типа, Взлетит коль планка за пол-литра: То лбом кирпичик «разобъёт» (Кирпичик цел, разбит… весь лоб); То с мостика метнётся в воду, Тем ошарашив мирный люд, – Мол, сам Тарзан явился тут! И глядь – «не лезь, не зная броду»: Из ила еле взят «герой» – Кустарный горюшко-«плейбой». И надо же: Пуриске в руки «Геройство» как-то прёт само (Да просто зёмы от злой скуки Включают «Жизнь – ха-ха» кино). Так вот. В ноябрьскую слякоть И вышла этакая «пакость»: «Храбрец» за литр на погост, Да в полночь (час-то – для «геройств») Согласье дал сходить… спеть «соло» Про зайцев, косят что траву! А «ниндзю» там уж ждали (тьху!) Два «призрака» в мертвецко-белом! «Смельчак» с испугу – в аут… «Труп»! Доставили в телеге в клуб. Да ясно дело, что в деревне Телега с лошадью вовек – За «Скорую». А в самогоне – «Реанимации» жизнь-свет. «Трупяк», конечно, оживили; Да «элексирчик» в глотку влили, – «Награду-приз», ну, литр тот: Что заслужил – «герою» в рот! И всё «хоккей»! Да вот Пуриска Стал с «подвига» того другим – Каким-то сникшим вдруг таким: Мерещатся, знать, два «скелета», В ту ночь явились что ему. Ещё – «Шторм» тих стал, вточь Муму.  Юрий Сан

Как бабульки сьездили в Сочи. Две бабки, близкие подружки Попали (чудо!) на курорт. И не куда-то там, а в Сочи, К тому ж, за Играми! Но вот Чего-то бабки не в восторге. Путёвки хоть со скидкой вроде Достались им от райсобес («Привет» как от КПСС). Жара, толкучка, стресс дороги, – Понятно, да, само собой. Но бабки… сутки аж с лихвой В «кутузке» чалились, о, боги! Тянули срок; вот те куро-о-рт… В деревне пал, смеясь, народ! А вот беда стряслась такая… Всё шло путём, чин-чинарём: И заселились бабка Рая С бабулькой Фаей в чудный дом; На доме золотом блестело «Отель» название. А слово Рядком – не наше, трудно аж Читать, запомнить, да куда ж Колхозницам-пенсионеркам; И пусть! Вот бабки – «рассекать» По Сочи, то бишь, погулять По лавкам всяким да по рынкам. А город – чудненький такой! Затянет в «чудо» с головой… И затянуло! Час обедать; И бабки в третью уж отель Стучались робко, – это ж надо-ть, Их не впускают. Канитель Так длилась бы незнамо сколько (Бабульки-то ушли ведь бойко, Гроши лишь взяв да паспорта Из своего отеля, да-а). В полицию всё ж дотащились, Живые чуть. Там на вопрос: «Живёте где?». В ответ: «Там в нос «Отель» прям тыкал, вся светилась…». Пока справлялись, что к чему, В «кутузку» их закрыли. Ну… И стали зёмам те бабульки, Что в Сочи шухер навели, Единогласно, враз… «отельки». В «десятку» – клички, чёрт дери! Да-а, больше их уж не затащишь В курорты всякие. Что скажешь? Обидно ж, коль всерьёз признать, В «кутузке» зэком ночевать Дояркам (экс)-передовицам, Курортницам законным плюс! От Сочи бабкам горький вкус Остался, – видно… по их лицам. Да ладно, автор тут чуток Переборщил в угоду строк. Юрий Сан

Как из-за сувенирных купюр чуть не посадили... Ещё вот хохма, – с магазином Смешно столь связанная тож. Статью УК со сроком длинным Чуть-чуть не хапнул «Грош»-Гаврош (Дана кликуха всей округой; Ну, грош, – и нравом, и натурой!). Итак, однажды с бодуна Спастись чтоб, в долг взял у «Вьюна» (Вновь кличка, данная вселюдно) «Зелёнку» – тысячу рублей. Но надо ж, тысяча чертей, На двери лавки, тьху – «Закрыто»! «Грош» – на попутку, повезло; Летит в соседнее село. Ух, вот «магаз». Гаврош тут водку Схватил с прилавка, к кассе встал. Там очередь. А сил уж нету – Трясёт бодун; «Грош» весь дрожал. Открыл бутылку, хряпнул жадно! И отпустило… чуть. И ладно. А вот и очередь дошла Платить за «змия». Но дела Пошли тут, ну, совсем неладно: Кассирша, взявшая из рук Гавроша деньги, – стала вдругЗвонить куда-то... Стало ясно: Купил в киоске «фантик», дал Гаврошу в долг «Вьюн»-зубоскал! Початая бутылка стала Вещдоком в «Деле» – в краже той. О, «вору» столь хлопот тут пало С «фальшивкой» той на бошку, ой! «Вор» – потому что без оплаты, Да при свидетелях-то (ух, ты!) Открыл и выпил (три глотка) Он «Путинку». Вот эта да-а! Пятнадцать суток «Грош» в ментовке Тянул срок; всё метлой махал, Асфальт в райцентре подметал, – За три глотка «воды» в бутылке! Кто виноват? Что делать? Тут Не знаю, что сказать, мой друг… *** Юрий Сан

Забавный случай из жизни в селе... Есть всё в деревне. Из землицы И из сердец вобрал тут быт, Что надо жизни. Все страницы Заполнил б автор этим тут – Куплетами о свет-деревне! Но не вместить всего ни в песне, И ни в романе. Потому Поэт по ходу своему Коснётся лишь слегка сей темы, Но нежно, ласково, любя: Ведь Это – Всё его и Вся, Суть духа; пульс и дум, и вены… Тут – мудрость, глупость даже. Всё, Что нам даёт житьё-бытьё. Землица… Да-а, мы все земляне. В земле копаться – наш удел. А в мае все дела иные «Забыв» – мы к главному из дел: Сажать картошку. Так веками. …Но нынче – холод со снегами. И «хитромудрый» Элексей Картошку, что уже, эй-эй, В межах «растёт» недельку с гаком, Взял-вздумал выкопать – «спасти»; И сбацал дельце, ты гляди! Да с дня того же солнце с жаром Обняло землю. Элексей – «Мудрец»… стал лох деревне всей! *** Юрий Сан

Смешной случай из жизни в стихах А тут – смешной до боли случай; Ей-богу, больно и смешно! В двух-трёх словах – народ, ну, слушай. Случилось это так давно, Когда талоны влезли «в моду» На спички, колбасу, на соду, На всё, короче… А Игнат, Из «дембеля» – прям на рабфак (Подготовительные курсы), Чтоб стать студентом, поступил Почти с «разбега». Сельским был. Ему в общаге дали (ух, ты!) Талон «колбасный». Наш Игнат И удивлён тому, и рад. Да ведь не ведал он – «деревня», Что та бумажка без деньжат – Ничто лишь. Продавщица (злыдня) На весь «магаз» орала так, Что – в «клеть» Игната! Ржачка? Горько? А ведь просил-то тот всего-то Колбаску за его талон; Вот «рэкетир»! Не знал же он – Солдат вчерашний – что жизнь эта «Талонной» стала вся и вдруг! …Игната – вон из вуза тут. И не дорос он до студента. А вот причина столь проста: Души святая простота. Юрий Сан