Научная (и не очень) фантастика

Сегодня день сюрреализма и прозы. В Пескодуйске — историческое заседание. Департамент Скрепного Развития (ДСР) под руководством товарища Бедведева представил программу «Скрепное Воспроизводство: Куры, КРС и Демографический Прорыв» (сокращённо — СКРЕПВОСПР). Программа утверждена. Бюджет выделен. Отчётность закрыта. Осталось выяснить, при чём тут куры. Но не будем торопиться. В Пескодуйске торопливость — признак флюгерства. Начнём с кур. По данным Департамента Птицеводческого Оптимизма (ДПО), каждая курица в Пескодуйске — это не просто птица...

В Пескодуйске завершился приём заявлений в десятый класс. А точнее — отъём заявлений. Родители пишут жалобы. Дети рыдают. Директора школ прячут глаза. Партия «Скрепное Единство» обещает во всём разобраться и примерно наказать виновных. Самых примерных. Начиналось всё красиво. В 2007 году Заведующий, озабоченный нехваткой рабочих рук, задал сакраментальный вопрос: «А кто будет гайки крутить?». Вопрос был риторическим. Ответа не предполагалось. Но Пескодуйск — это город, где любой риторический вопрос немедленно превращается в план...

Братия готовилась к историческому мероприятию. Мероприятие называлось ПМЭФ — Плановое Мероприятие Экономического Фотографирования. Расшифровку никто не помнил, но все знали: главное — попасть в кадр. Не попасть считалось дурным тоном. Дурной тон в СкрепотИзме карался невыдвижением на следующий фуршет. Подготовка началась за три месяца. Создали Оргкомитет. Оргкомитет создал Рабочую группу. Рабочая группа — Подгруппу по скрепности протокола. Подгруппа заседала две недели и утвердила регламент, который...

Улица Цветущих Садов встретила их тишиной. Жилой сектор спал — Пси-шум здесь был приглушённым, как дыхание ребёнка. Лей вышел из такси и осмотрелся. Дом семь ничем не отличался от соседних: панельная многоэтажка, тусклый свет в пол-улицы, пустой двор. — Сэр, — Абба догнал его у подъезда. — Как мы его найдём? Мы же не знаем, как он выглядит. — Узнаем. Он пуст. Я почувствую. — Как вы можете почувствовать пустоту? — Так же, как ты сейчас чувствуешь Пси-шум. Ты привык к гулу — и замечаешь тишину. Я привык к эмоциональным следам — и замечаю их отсутствие...

До Корпорации Желаний они добрались без разрешения, без ордера и без приглашения. Пропуск им обеспечил старый знакомый Окафора из технического отдела — человек, который пятнадцать лет обслуживал серверы эхо-грамм и уволился за неделю до того, как его должны были уволить. Он встретил их у служебного входа и молча провёл через лабиринт коридоров. — Дальше сами, — сказал он и исчез за дверью с табличкой «Резервное охлаждение». Лей и Абба остались одни в длинном коридоре, пропахшем озоном. За стеной что-то гудело — не Пси-шум, а настоящие машины...

Вторая Зона Нуля была не похожа на первую. Та, где скрывался Окафор, напоминала заброшенный район — пыльный, тихий, застывший в ожидании. Здесь же кипела жизнь. Не было небоскрёбов и рекламы эхо-грамм, но были рынки, мастерские, уличные торговцы, которые кричали друг другу через дорогу — голосом, ртом, словами. Лей даже вздрогнул, когда услышал первый окрик: он отвык от звука человеческого голоса, не пропущенного через Резонатор. Абба озирался по сторонам с видом человека, попавшего в исторический фильм...