Вьетнам с семьёй: от алтаря предков до пива на тротуаре

— Семён, сегодня никаких ресторанов. Сегодня — настоящее. Зыонг сказал это утром, и я сразу понял: будет что-то неформальное. Он вывел нас за ворота, усадил на свой старенький мопед (я сзади, жена с детьми на втором, вьетнамский шик) и повёз куда-то в сторону от центра. Через полчаса мы оказались на улице, где не было ничего, кроме пластиковых стульев. Красных, синих, низких, расставленных прямо на тротуаре. На каждом стульчике сидел вьетнамец и держал в одной руке пиво, а в другой — что-то, что я не мог опознать, но запах стоял такой, что у меня потекли слюни...

После той самой уборки, когда мы вынесли из дома Зыонга три мешка всякого хлама и отдраили полы до скрипа, он объявил: «Завтра идём на рынок. Без этого Тет не Тет». Жена обрадовалась: она обожает восточные базары. Дети запрыгали — они у меня за любой движ, кроме голодовки. А я подумал: «Ну рынок и рынок, что я рынков не видел?» Зря я так думал. Рынок назывался Донг Ба. Мы приехали туда в шесть утра, а там уже яблоку негде было упасть. Но главное — запахи. Представьте себе: кинза, жареный лук, рыба,...

Всё началось с Юрца. Того самого, который у костра про чёрного ихтиандра слушал, раскрыв рот. Сидели у меня на кухне, я жаловался, что надоело встречать Новый год по накатанной: оливье, «Голубой огонёк», салют в лужу. Юрец хмыкнул, почесал затылок и говорит: «Слушай, есть у меня знакомый, Зыонг. Вместе на вахте в Норильске морозились. Он родом из Вьетнама, под Ханоем. Сейчас домой вернулся, гостиницу семейную открыл. Может, к нему махнёте? Как раз Тет у них — вьетнамский Новый год. Говорят, зрелище почище нашего»...