Герда

1 Суд был закрытым. И почти все свидетели, а я имел несчастье быть одним из них, давали свои показания заочно. Как это так, спросите вы меня, заочно? А вот так, отвечу я вам. По нуль-связи опрашивал всех нас Верховный судья Мерлок, старикашка с вонючим голосом. Из параши, прошу прощения, приличней пахнет, чем из его рта. Так вот, я отвечал на все его вонючие вопросы из своей камеры. Из каких мест отвечали другие, не скажу – не знаю, но думаю, что они были не намного лучше, чем у меня. Лишь Ольсон Гаверт присутствовал в зале суда...

По утрам она любила укатить в степь и в чём мама её родила выкупаться в утренней росе, словно молодая кобылица. Вот и докупалась, хотя, конечно, в её гибели были виноваты и Максим отчасти, и её муженёк Ольсон Гаверт (вот он, убей меня с расбегу ап стенку, виноват стопудово!). Не было меня в той Комиссии, что расследовала обстоятельства её гибели, а то сидеть бы ему в Мелодийской тюрьме со мной на пару, через стенку перестукиваться. Но это так, к слову. Комиссия виновных не нашла – и ничего лучшего...

Я, Боб Бабруйский, слеп от рождения и грамоте не обучен, а всадить себе в черепушку биокомп, как всаживают недоумки вроде меня, денег нет – и к тому же, в Мелодийской тюрьме, где я отбываю сейчас два пожизненных срока, он мне ни к чему, поэтому эту аццкую историю, которую мне рассказал год тому назад Максим Лаптев в следственном изоляторе на Ганге, с моих слов записала эта Фифа, чью фамилию вы прочли на обложке этой книги. Так что за подлинность я отвечаю, хотя чёрт его знает, что понаписала она тут...