Рассказы о жизни в СССР

В селе Прохоровском, что в Курской области, у каждого старика была своя привычка на День Победы. Кто-то до слез напивался с однополчанами за поминальным столом. Кто-то, наоборот, уходил в глухое, щемящее одиночество. А у деда, Архипа Максимовича Колосова, был свой, особый ритуал, который уже лет пятнадцать занимал умы всего села. Ровно в восемь утра девятого мая он, не спеша, надевал свою парадную, истончившуюся на сгибах гимнастерку, на которой аккуратными рядами висели ордена и медали — молчаливые свидетели страшных лет...

Деревня Озерки под Курском в августе 1962 года жила одним урожаем. Воздух гудел от пчел и стоял на пахучем раскаленном мареве. А по вечерам, когда Николай Игнатьевич, черный от мазута и пыли, шел от тракторной мастерской домой, его всегда окликал один и тот же тихий голос из-за палисадника. — Николай, зайди на минуту. Это был Иван Петрович, старый учитель, что жил по соседству. Николай всегда заходил. Не потому, что ждал чего-то, а потому, что к тихому, всегда точному в словах учителю он испытывал глухое, необъяснимое уважение...

Осенний ленинградский вечер медленно таял за окнами коммуналки, но сама квартира не думала затихать. Она жила своей привычной, шумной жизнью: из-за одной двери упрямо и монотонно ползли фортепианные гаммы — сосед-учитель терзал какого-то нерадивого ученика. Из-за другой — доносились пафосные реплики дикторов Центрального телевидения. А сердцем этого многосемейного организма была кухня, где густо пахло жареной картошкой с луком, и откуда сквозь щели в старых рамах тянуло холодом. Мария Николаевна,...

Этот одесский двор помнил всё. И довоенный смех, и слезы проводов, и радость вернувшихся с Победой. Он был как живой организм — со своим дыханием, запахом жареной рыбы и сирени, с вечным гулом голосов из распахнутых окон. И вот сейчас, летом 1970-го, двор жил предстоящей свадьбой. Завтра Людочка Волкова выходила замуж за моряка Анатолия. Люда, стройная, с тихим голосом библиотекарши, сейчас парила над землей. Вся в предсвадебных хлопотах, в сладкой суете. И главным символом этого счастья было свадебное платье...

Ольга жила тихо, как читальный зал в час обеденного перерыва. Шуршание страниц, стук пишущей машинки в отделе каталогов, да мерный шаг дежурного библиотекаря. Она работала библиографом в «Иностранке», и весь ее мир помещался между стеллажами с пахнущими стариной книгами. По вечерам она возвращалась в свою комнату в хрущевке в Черемушках, где ее ждала мама и кот Мурзик. Иногда ей казалось, что так и пройдет ее жизнь — в благородной тишине, но с тихим, ноющим чувством одиночества, которое не заглушали даже самые гениальные строки...