Вода сверху

Я соврала всему подъезду. Первой была дочь. Я позвонила ей после восьми, встала на кухне под решёткой над плитой и говорила громче, чем нужно для телефона. — Послезавтра приеду. На неделю, у нас воду отключают. Она помолчала. — Мам, ты же две недели назад была. — Значит, ещё побуду. Автобус в семь двадцать, встречать не надо. Плита была ещё тёплая от чайника, я держала на ней ладонь и слушала себя со стороны. Голос вышел ровный, служебный, каким я тридцать один год отвечала в трубку про стояки, подвалы и «бригада выехала»...

Копию акта мне не дали. Сказали, что на руки выдаётся по заявлению, а заявление рассматривают, сколько положено. Женщина за столом говорила это в свой список и ставила в нём галочки. — Тогда дайте прочитать, — сказала я. — Прямо тут. Я не унесу. Контора у нас через двор, в пристройке с отдельным входом, и там всегда пахнет пыльной папкой и мокрой тряпкой из коридора, а форточку не закрывают даже в дождь, так что дует в спину и в шею. Я села на стул у стены и держала сумку на коленях, как в поликлинике...

Ключ я вспомнила на третий день. Стояла утром у плиты с чайником, ждала, пока закипит, и ни с того ни с сего подумала: у Жанны наверху висит ключ от моей двери. Спальня к тому времени подсохла. Пятно над кроватью из тёмного стало жёлтым, как чай на скатерти, и ржавый ободок по краю никуда не делся. Таз я не убирала. Капать перестало ещё вчера, но таз стоял под пятном, и я его обходила, как обходят чужую вещь. Я надела халат и пошла наверх. На площадке пахло жареным луком, у них всегда что-то на сковородке...

Я проснулась от капли. Не от шума воды, не от голосов за стеной. Одна капля упала мне на плечо через пододеяльник, и я лежала в темноте и ждала вторую. Вторая упала на щёку. Лампа высветила потолок над кроватью. Ровно над подушкой он был тёмный, набухший, с рыжим ободком по краю, будто кто-то приложил к побелке чайное блюдце и повернул. Я встала. Пол под босой ногой был мокрый и холодный, и вода уже дошла до порога. Таз я нашла на балконе, за банками. Пока тащила его через комнату, лужа расползлась до самого шкафа, и половик под кроватью потемнел и стал тяжёлым, как утопленник...