Художественные рассказы и повести автора

Песня братьев Харальда Прекрасноволосого и Хальфдана Чёрного. В мире, где судьба человека решалась не законом, а мечом, где кровь была платой за славу, а песня — единственной памятью, братья росли рядом. Их объединяли море, драккар, запах смолы и железа, общий щит и общая вера в богов Асгарда. Их разъединяло то, что неизбежно разъединяет всех сильных: право быть первым. Сага об Эгиле, сыне Скаллагрима рассказывает, что ещё в детстве будущий воин слышит голос матери — не голос ласки, но голос предназначения...

Он знал выигрышный номер лотереи «Спортлото». Джекпот — 112 000 рублей... Ему было нужно ещё 4 487 000 советских целковых. Сумма примерно соответствовала одному миллиарду российских рублей образца 2026 года. Он знал, кто умрёт, а кто выживет. Знал, что СССР рухнет… Чего он не знал, и знать не мог? История о попаданце? С одной стороны, да, но с другой — сложнее. Москва, май 1980 Дождь шёл с самого утра. Мелкий, московский, тот самый, который не смывает пыль, а словно втирает её в лицо. Столица Советского Союза готовилась к Олимпиаде...

Рассказ от имени Луи Маро, перевод с Belgian French, 1952 год. Автор — неизвестен. Рассказ напечатан в ретро бельгийском журнале La Jeune Belgique, между фантастической повестью о пришельцах с Венеры и переводным американским комиксом, и куплен на толкучке букинистов в Брюгге за восемь франков и двадцать сантимов. Первая страница была залита кофе, и автор так остался инкогнито. Название рассказа — так же оказалось нечитаемым, и дано переводчиком произвольно. Меня зовут Луи Маро. Я бармен. Двадцать два года за стойкой — срок, за который перестаёшь верить словам и начинаешь читать руки...

Год нас месил, как тесто в темноте. Декабрь пришёл — и свечка на торте. Весь год был, как ад. Но декабрь — был с гирляндой. Не год — дорога, вытоптанный путь, Одиннадцать шагов — все с плачем о себе. И вдруг декабрь: не лучше, но чуть-чуть Теплей от свечек, вкуса оливье. Мы знаем: ничего не решено. Глядит мне в глаз, как пистолет, бокал с вином. Год! Ты нас гнул! Мы — скрипели! Мы — крепчаем когда нас е...ут У — цели! 1. Жил один человек под конец декабря, Он считал, что держался весь год не зазря: Год его колотил, Но колпак подарил — И решил человек: «Ну, почти, вуаля»...

Долина Дев — не поэтическое имя, а география смерти. Узкий проход между рекой Везер и лесом, где германцы, как волкодавы, ждали римскую волчицу. «Вот, например, не струсил же теперешний прокуратор Иудеи, а бывший трибун в легионе, тогда, в долине Дев, когда яростные германцы чуть не загрызли Крысобоя-великана». Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита». In furor germanico, unus stetit — non vir, sed murus. Продолжение, начало: Лето 16 года от Рождества Христова. При Иставизо восьми римским легионам...

Он был выше всех на голову, шире всех в плечах, и — молчаливее мёртвых. Германцы чуть не загрызли его заживо. Спас его Понтий Пилат — не милосердия ради, а потому что без этого великана на фланге — рухнул бы строй. Как вам идея, взять эпизодического персонажа из великого романа, и сделать его главным героем рассказа? История одного из самых загадочных героев третьего плана романа «Мастер и Маргарита». – А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, – он – добрый? – Да, – ответил арестант, – он, правда, несчастливый человек...