🐶 Истории из жизни с собакой

Она лежала на обочине, свернувшись в тугой комок. Я сначала подумал: тряпка. Или мешок, выброшенный из фуры. Потом мешок шевельнулся. Январь. Трасса между Тулой и Калугой, участок, где деревни заканчиваются и до следующего поворота ехать минут сорок. Минус двадцать два. Фуры идут сплошным потоком, свет фар вырывает из темноты сугробы и отбойники. Дорога прямая, пустая, ни одного съезда поблизости. И вот этот комок рыжей шерсти на обочине, который не тряпка и не мешок. Я остановился. Не потому что герой...

Знакомый скинул видео. Короткое, секунд десять. Палевый лабрадор лежит на боку в коридоре. Тяжело дышит. Пытается встать, задние лапы разъезжаются по ламинату. Не встаёт. Ложится обратно. Подпись: «Это нормально вообще? Ей всего восемь». Это была Зефирка. Я её помнил щенком — круглая, весёлая, носилась по двору так, что поводок вырывался из рук. А на видео лежала собака, которую я не сразу узнал. Пятьдесят килограммов. При норме для лабрадора от двадцати пяти до тридцати двух. Знакомый рассказывал потом, уже когда всё закончилось хорошо...

Три пары. За неделю. Кроссовки, ботинки и те самые кожаные туфли, которые жена берегла для особых случаев. Знакомый, Серёга из Воронежа, позвонил мне в субботу утром и сказал одну фразу: «Я его отдам». Он не шутил. Собаку звали Купер. Восемь месяцев, метис с дворнягой, подобрали щенком. Весёлый, ласковый, с хвостом-вертолётом. Но обувь грыз так, будто это было делом всей его жизни. Серёга перепробовал всё. Прятал ботинки в шкаф, но Купер каким-то образом открывал дверцу. Покупал резиновые игрушки, а тот их игнорировал и шёл прямиком к обуви...

Мальчик стоял за дверью кухни и ждал, пока гости уйдут. Семь лет. Каждый раз, когда в доме появлялись чужие люди, он исчезал. Не плакал, не капризничал. Просто растворялся. Как будто умел становиться невидимым. Знакомая рассказала мне эту историю прошлой осенью. Её сын Лёша с трёх лет вёл себя одинаково: в детском саду молчал, на площадке играл один, а если кто-то из взрослых обращался к нему напрямую, опускал глаза и прятался за маму. Врачи говорили: здоров, просто характер такой. Психолог работала с ним два года...

Тоша стоял над ней и голосил, коротко, с подвизгом, почти истерично. Не так, как обычно реагирует на кошек во дворе, а совсем иначе, будто включилась сирена. Дверь в квартиру оставалась открытой. Соседка выглянула на шум, увидела женщину на полу прихожей и вызвала скорую. Это не сценарий фильма — это случилось с Лерой из Воронежа и её собакой по кличке Тоша. Лера забрала его из приюта четыре года назад. Обычная дворняга, рыжий, с тёмными ушами и чуть кривоватым хвостом. Никаких особых навыков: команду «сидеть» освоил за неделю, «ко мне» за три, а дальше дело застопорилось...

Собаки больше не защищают хозяев, слышали такое? Разговор на любой собачьей площадке рано или поздно сворачивает сюда: «Раньше овчарка дом стерегла, а теперь на диване валяется и боится пылесоса». Звучит убедительно, особенно если вспомнить девяностые, тогда кавказец во дворе был нормой, а ротвейлер на цепи казался частью пейзажа. Начну с истории. Знакомый Андрей из Подмосковья держит немецкую овчарку по кличке Барон уже восемь лет. Когда-то брал его «для охраны дома», а первые два года жаловался: «Он всех любит...