Школьные истории

Она стояла у моей калитки с двумя чемоданами и рюкзаком. Мокрая, в коротком пальто не по погоде, с остриженными по-мальчишески волосами. На запястье из-под рукава виднелась татуировка: какая-то птица. — Здравствуйте...

Ребёнка не берут в школу: дикий, без документов, переросток. Я взяла. Букет принесли в субботу, в восемь утра. Курьер из райцентра, молодой парень на машине с надписью «Цветы». Я таких в Сосновце ни разу не видела. Хризантемы. Белые, крупные, штук двадцать пять, в коричневой бумаге, перевязанные бечёвкой. И конверт. — Валентина Сергеевна Лыкова? Вам. Распишитесь. Я расписалась. Парень уехал. Я стояла на крыльце с букетом. Цветы мне на День учителя приносят до сих пор. Хотя я на пенсии двенадцать лет...

Сегодня эта девочка сидит у меня на кухне. Она невеста моего сына. А утром я её не узнала. Открыла калитку, увидела у машины высокую женщину в светлом пальто, с коробкой конфет и букетом астр, и подумала только одно: не девочка уже, за тридцать. И лицо какое-то городское, строгое. — Здравствуйте, Людмила Аркадьевна, — сказала она. По имени-отчеству. Сразу, без «мамы», без «здравствуйте, я Рита». Так здороваются со мной бывшие ученики, я это слышу сорок лет подряд и не спутаю ни с чем. — Мам, это Рита, — сказал Костя...

Торт я испекла с вечера. «Наполеон», двенадцать коржей, крем на сгущёнке, как любил Андрюша Ковалёв, золотая медаль восемьдесят девятого года. Поставила на веранде, накрыла марлей, чтобы не заветрился...

Внучка положила передо мной открытку и ручку. — Деда, напиши красиво. У тебя почерк хороший, а у меня как курица лапой. Открытка была школьная, с кленовым листом и надписью «С Днём учителя!». Класс поздравлял старых учителей, тех, кто давно на пенсии...

Из актового зала неслась музыка. Со сцены звонкий голосок читал: «Осень наступила, высохли цветы...» Бойко, без запинки, с выражением. Это был Варин стих. Мы учили его три недели. А Варя сидела в пустом коридоре на подоконнике...