Конфеты за храбрость или Подвиг по средам

— Ты сегодня сделал глупость, — сказал Семён Семёныч, откручивая крышку. — Настоящую, красивую, человеческую глупость. Игорь нахмурился: — Ты уже знаешь? — Весь район знает. У Машки-блогерши ролик уже набрал пять тысяч просмотров. Правда, тебя там крупным планом не показывали — только твои трясущиеся руки и Бэллину морду. Он налил две рюмки. Запах — терпкий, с нотками полыни и чего-то давно забытого. — За что пьём? — спросил Игорь. — За страх. Они выпили. Настойка оказалась неожиданно...

— Эй! — крикнул Игорь, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Отстаньте от неё! Парни обернулись. Один был лысый и квадратный, как холодильник "ЗИЛ". Второй — с хищным лицом и татуировкой "Не верь, не бойся" на шее (последнее слово было замазано, но явно не "проси"). — О, рыцарь нашёлся, — усмехнулся Холодильник. — С собачкой, — добавил Татуировка. Сердце застучало так, что, казалось, его слышно через тонкую ткань потрёпанного пиджака. Ладони вспотели, во рту пересохло, будто он час читал лекцию о пользе удобрений...

Игорь Малышев, тридцатилетний неудавшийся писатель, уже пять лет работал в журнале "Наш урожай" — издании, которое читали исключительно пенсионеры и отчаянные дачники. Но не оставлял надежд на литературную карьеру. Его роман "Пустота бытия" начинался с гениальной фразы, которую он вынашивал месяц, а потом забыл записать. Теперь вместо литературных шедевров он: 1. Исправлял ошибки в статьях про огурцы. 2. Придумывал заголовки вроде "Морковь — друг человека". 3. Терпеливо выслушивал главного редактора...