«Своим не хватит»

Начало рассказа Село про них поговорило до Казанской, а после перестало, потому что случились свои новости: у верхних сгорела баня, а на ферме пала лучшая корова, и это было интереснее. К зиме привыкли и к тому, что Несторовы вернулись. Так их и стали звать снова – Несторовы, – и Вера, услышав это в первый раз у лавки, ничего не сказала и пошла домой, и на полдороге остановилась и постояла. Первую зиму они прожили трудно, и трудно не от нужды. Двое взрослых, отвыкших друг от друга за шесть лет, сошлись...

Начало рассказа Осень тридцать седьмого встала сухая и долгая. Работали на перевозе до самого ледостава, и работали хорошо. За лето они с Нестором приладились друг к другу так, что на воде уже не разговаривали вовсе: он видел по её плечу, когда брать шестом, она по его руке – когда прибавить. Люди это замечали и говорили, что перевоз нынче ходит как часы. Трудодней за лето вышло больше, чем за прошлое, и на расчёте Вере причиталось столько, сколько не причиталось ни разу. Убрали рано, расчёт дали хороший, и Вера в этот год взяла тёс...

Начало рассказа С первого мая на перевозе стало двое. Нестора записали вторым перевозчиком, и он вышел на лодку в тот же день, а дед Свирид пришёл проводить и полдня просидел на своём ведре, глядя, как они работают. К вечеру он сказал: – Он гребёт хуже тебя. – Хуже. – Зато сильнее. Вы с ним по-разному сильны, это хорошо. Только не гребите оба во всю мочь, а то развернёт. На другой день он ушёл на ток, и на перевозе его больше не было. Работали они так: она садилась на вёсла, он на корму с шестом, а когда шло много народу и лодку загружали, менялись...

Начало рассказа Восемь дней Вера прожила на том берегу. Восемь дней – это много. За восемь дней у неё на дворе мог сгореть скот, могла случиться беда с Яшкой, могло прийти что угодно, и она об этом не узнала бы. Она знала это и всё-таки в первый же вечер почуяла, что ей спокойно. Спокойно было оттого, что впервые за пять лет от неё ничего не зависело. Жить ей было негде, и Нестор в первое же утро отвёл её к Фетиной хозяйке, и хозяйка пустила, потому что мать при дочери – дело понятное, а денег у Веры с собой не было, и вместо платы перемыла у неё всё, что мылось, и перечинила всё, что чинилось...

Начало рассказа Лёд тронулся в ту ночь, и всякий, кто был на берегу, знал, что переправы теперь не будет дней восемь. Вера пришла к воде, когда уже смеркалось. У берега стоял бакенщик с багром, и с ним двое сельских, и они смотрели, как идёт лёд. Лёд шёл ещё не сплошняком, а полями, между полями чернела вода, и по этой воде можно было пройти лодкой, если знать, где идти, и если идти сейчас. Через час стало бы поздно. – Мне на ту сторону. Бакенщик обернулся. – Куда? – На пристань. – Нельзя. – Мне надо...

Начало рассказа Домой Вера пришла к ночи и легла не раздеваясь, и пролежала до света с открытыми глазами. Утром она поднялась, вымела, вынесла золу, накормила Яшку и отправила его к Мотькиным, а сама села к столу и достала бумагу. Считать она умела и любила. Это было у неё от отца: тот, покойник, всё в дому знал в цифрах и говорил, что хозяйство без счёта – не хозяйство, а расход. Она положила перед собой листок и стала считать не деньги. Она стала считать годы. Шесть лет – это семьдесят два месяца...