Султан Мехмед Фатих

Глава 30. Трон в цепях: гонка братьев Май 1481 года. Амасья Анатолийская степь дышала жаром. Пыль, поднятая копытами, висела в воздухе густым туманом, оседая на лице всадника серой маской. Чауш, отправленный из военного лагеря в Гебзе, загнал насмерть уже пятерых коней. Животные падали, не выдержав бешеной скачки, их сердца разрывались от напряжения, но человек продолжал путь. Он летел быстрее, чем сам страх, сжигая под собой вёрсты каменистой земли. В его воспалённом, затуманенном усталостью сознании пульсировал лишь один приказ, острый, как лезвие ятагана: «Найдёшь Шехзаде Баязида...

Глава 29. Яд в шербете Август 1480 года. Отранто. Кинжал у горла Италии План, рождённый в сумрачных чертогах гениального разума Фатиха, сработал с пугающей безупречностью. Пока Рим, Неаполь и Венеция, словно слепые котята, ожидали удара на севере — в Истрии или Морее, — османский флот бесшумной тенью скользил по водам Адриатики. Эта армада собиралась в строжайшей тайне, под покровом ночи и шёпотом клятв. Операцией руководил Гедик Ахмед-паша. Если Султан был головой Империи, то Гедик был её карающей десницей, выкованной из самой прочной стали...

Глава 28. Слезы Венецианского льва 1475–1477 годы. Стамбул. Дворец Топкапы Битва паранойи и холодного рассудка Тишина в покоях султана была не умиротворяющей, а звенящей, словно натянутая тетива. После триумфа в Каффе и устранения Великого визиря Махмуд-паши, империя замерла. Все знали: Падишах подозревал визиря в измене, хотя в гареме шептались, что истинной причиной была отцовская скорбь по любимому сыну Мустафе, которую Фатих не умел выразить иначе, кроме как через гнев. Мехмед II, чье имя теперь произносили шепотом, добавляя титул Фатих — Завоеватель, перестал доверять теням...

Глава 27. Черное море: чаша горя и яда Осень 1474 года. Константинополь. Дворец Топкапы Дворец, некогда наполненный шелестом шелков и звоном золотой посуды, теперь напоминал склеп. Топкапы погрузился в тревожную, звенящую тишину. Казнь Великого Визиря Махмуд-паши — человека, которого считали тенью самого Падишаха, — стала для двора ледяным душем. Это событие, подобно удару молнии, осветило страшную истину: ни высокий чин, ни былые заслуги, ни собачья преданность не являются щитом от гнева Повелителя Мира...

Глава 26. Тень над Коньей Весна 1464 года. Стамбул Босфор был неспокоен. Свинцовые волны бились о стены дворца, словно требуя аудиенции у Повелителя двух морей. Но Султан Мехмед, стоя на террасе, знал: море, которое он гордо именовал «своим», пока отказывается покоряться его воле. Венецианская республика. Ла Серениссима. Они были похожи на паука, сплетающего невидимую, но липкую паутину прямо на поверхности воды. Галеры с крылатым львом на флагах сновали по Эгейскому морю, перерезая торговые артерии Империи, пока внимание Фатиха было приковано к северным границам, к Сербии и Дунаю...

Глава 25. Свет из-под земли и тени будущего Осень 1463 года. Константинополь. Комплекс мечети Эйюба Султана. Ветер с Золотого Рога нёс запах опавшей листвы и солёной воды. Султан Мехмед II, Повелитель Двух Морей и Двух Континентов, стоял у мраморной гробницы, положив ладонь на холодную решетку. Вокруг кипела жизнь огромного комплекса. В медресе шакирды зубрили Коран, на кухнях имарета гремели котлами, готовя похлебку для бедняков, дервиши в дальних кельях тянули бесконечный зикр. Но для Падишаха все звуки слились в глухой, едва различимый гул...