«После аплодисментов»

Дом, который так старательно пытались спрятать, оказался только началом. Когда журналисты начали разбирать американские реестры недвижимости, выяснилось: особняк в Альпайне — не единственный объект. Это скорее центральный элемент гораздо более крупной коллекции...

В каждом актёре живёт мальчишка, который когда-то поверил, что сцена — это игра. Но в случае Евгения Пронина эта игра началась не с кулис, а с ледовой коробки и футбольного поля. Он был тем самым парнем, что в детстве не мог усидеть на месте: мяч, шайба, лыжи — всё сразу. Спорт у него в крови, движение в ДНК. И, наверное, только чудо заставило его поменять форму на театральный костюм. Он родился в Климовске, в семье, где искусство было примерно так же далеко, как Голливуд от ближайшей электроподстанции...

Он родился под аплодисменты, хотя сам не давал ни одного повода для оваций. В детстве Денис Шальных не знал, что значит быть «обычным сыном» — у тебя мама, которую узнают в аэропортах, и отец, с которым журналисты не разлучали ни на минуту. В дом, где мама — Елена Яковлева, даже детские капризы должны звучать интеллигентно. Но мальчик рос не по сценарию. В нём будто с самого начала жил протест против идеального семейного портрета. В то время как другие дети актёров стремились попасть на сцену, Денис — наоборот, хотел стереть все ассоциации с этим миром...

Она динамила его почти год. А потом — чемодан, паспорт, билет в один конец. Всё просто: русская девушка улетела в Африку. Не в отпуск, не на сафари — жить. Мария Гуляева, обычная ростовская экономистка, ещё недавно крутила ручку на банковском калькуляторе и мечтала максимум о новой должности. Ни экзотики, ни страсти, ни сценариев из мелодрамы — пока не появился он. Лубинда Хаабазока. Африканец, шутник, кавээнщик, который выучил русский язык быстрее, чем она успела понять, что это — не просто парень «с интересной историей»...

Сначала она продавала чужие кофты из кухни. Сегодня — самая богатая женщина России, чьё имя звучит громче, чем бренды, что продаются на её площадке. А ещё — человек, который пережил публичный развод, обвинения в рейдерстве и перестрелку у собственных офисов. Империя Татьяны Бакальчук рушится или просто линяет под новую кожу? Всё началось не с миллиарда, а с послеродовой депрессии. Декабрь, панелька, младенец орёт, муж занят своим стартапом, деньги — только на молоко. В такие моменты большинство женщин ждут зарплаты или мужа...

В Ростове пахло железом, потом и страхом. Люди старались не смотреть друг другу в глаза — будто взглядом можно было выдать себя, вызвать подозрение. Где-то рядом ходил тот, кого называли просто Он. Без лица, без имени, без логики. За двенадцать лет он превратился из слуха в миф, из мифа — в тень, а потом и в самую страшную правду конца советской эпохи. Когда в декабре 1978-го из Грушевки вытащили тело девятилетней Лены Закотновой, милиция работала не просто в режиме ЧП — в стране кипел культ показательной справедливости...