Душевные рассказы

Анна заявилась без предупреждения, без письма, под самый конец ноября. Снег ещё не лёг как следует, лишь присыпал стылую землю, и просёлочная дорога от автобусной остановки вилась чёрной, подмёрзшей по краям лентой. Она несла небольшой чемодан и шла медленно, вполшага, хотя колкий позёмистый ветер подталкивал её в спину. Илья приметил её ещё из окна. Сперва сердце у него рванулось, обрадовалось так, что он не сразу разглядел и побледневшее лицо, и чересчур просторное, спадающее с плеч пальто. Он...

Старый чемодан Илья достал с чердака ещё за неделю до отъезда. Фанерные бока у него рассохлись, выгнулись от многолетней сырости, один угол был глубоко продавлен, а хлипкий замок держался на единственном ржавом винте. Илья молча вырезал из куска жести накладку, сменил винт и обтянул ручку узкой полоской мягкой, хорошо выделанной кожи. Анна всё видела, но благодарить не стала — прошмыгнула мимо. Он тоже не обронил ни слова. В последнее утро она сложила в фанерное нутро нехитрый свой багаж: два ситцевых...

Дарья закричала пред самым рассветом. Крик этот —пронзительный, отчаянный —пронзил глухую стену бушующей вьюги. Илья, до того неподвижно сидевший у стемневшего, обледенелого окна, вскочил, ослепленный испугом, и с грохотом опрокинул табурет. В горнице сразу сделалось тихо-тихо. Только сухие половицы поскрипывали под суетливыми шагами соседки Фени, которую позвали ещё с вечера. Из-за перегородки донесся её торопливый, сорванный шёпот: — Илья! Что встал истуканом? Впрягай коня, за Марфой Петровной дуй! Он толкнул дверь...

После смерти матери, восьмилетнего Ваньку увозят из Свердловска в далёкую уральскую деревню. Туда, где в старом бревенчатом доме живёт дед Илья, суровый человек, о котором мать почти никогда не рассказывала. Единственным другом осиротевшего мальчика становится старый хромой пёс Медведь. Но однажды Ванька замечает в дедовой руке серебряный рубль. С этой монетой связана тайна, которую Илья хранил много лет...

Этой зимой районную больницу маленького городка буквально накрыла волна больных. После сильной вспышки гриппа все отделения оказались переполнены. В коридорах поставили дополнительные койки, и свободных палат не оставалось. На третьем этаже лежал дядя Гриша. Человек он был чёрствый, сухой. Раньше работал прорабом на стройке. Целый месяц к нему так никто и не пришёл. А он и не ждал. Говорил, что так даже лучше. Дядя Гриша вообще терпеть не мог, когда его жалели. Более того, жалость он презирал, считал её унижением...

Рекс не понимал, почему его перестали любить. Раньше, когда он был молодым и проворным, хозяин, дальнобойщик Вадим, брал его с собой в рейсы, делился колбасой и гордо гладил по холке. Но потом Вадим женился, в доме появились новая мебель, ковры и младенец, а Рекс… Рекс просто постарел. Стал глуховат, начал прихрамывать на заднюю лапу и пачкать в комнате. Его выселили на холодную веранду. А через месяц молодая хозяйка капризным, требовательным тоном сказала: — Он воняет на весь дом. И рычит, когда малыш плачет...