Голос изнутри

Я поднял руки, и тот, кто шёл за мной, повернул обратно. Он дошёл до моей ладони, развернулся и продолжил путь. Следующий сделал то же самое. Шаги не прекратились, только теперь они удалялись в другую сторону. Я смотрел им вслед. Ещё несколько мгновений назад я шёл вместе с ними. Я почти не видел лица того, за кем двигался. Знал его затылок, плечи, движение рук при ходьбе. Между нами оставалось немного места. Этого хватало, чтобы видеть, куда поставить ногу. Он шёл, я шёл за ним. Позади двигались остальные...

Когда я вернулся на RuptureFarms, сначала услышал знакомый гул конвейеров. Он пробирался сквозь стены и пол, так что даже в пустом проходе казалось, будто рядом кто-то работает. Когда-то я натирал здесь полы и по звуку определял, не приближается ли начальство. Теперь прислушивался к тем же машинам, пытаясь понять, где могут стоять охранники. Мне уже удалось сбежать с фабрики. Я видел места, о которых прежде даже не слышал, и научился кое-чему, что здесь наверняка сочли бы опасным. Но за этими стенами всё ещё оставались другие мудоконы...

Меня зовут Даниэль Лазарски. Я Наблюдатель. Когда человек не может вспомнить или не хочет вспоминать, вызывают меня. Я подключаюсь к его импланту и захожу внутрь. Смотрю то, что он видел. Чувствую то, что он чувствовал. Достаю оттуда то, что нужно следствию. Меня боятся и ненавидят. Справедливо. Никаких границ у моей работы нет, потому что закон их не предусмотрел. Год две тысячи восемьдесят четвёртый, Краков. И сегодня мне позвонил сын, которого я не видел годами. Сначала пришёл Нанофаг, цифровая чума, выкосившая всех, кто вживил себе технику...

Двенадцать мисок у костра. Утром было четырнадцать. Я капитан наёмной роты. Не рыцарь и не избранный судьбой герой. Человек, который каждое утро считает, хватит ли монет заплатить своим людям, и каждый вечер считает, сколько их вернулось. Сегодня недосчитался двоих. Хеннинг, бывший крысолов, заикался так, что над ним посмеивались первые недели. Он держал левый фланг четыре месяца и ни разу не побежал. И Освальд, спившийся дворянин, лишённый наследства собственной семьёй. Пришёл ко мне пьяным, ушёл трезвым и с копьём в руках...

Меня зовут Элстер. Я реплика, синтетическая кукла в облике женщины, собранная, чтобы служить. Таких, как я, штампуют тысячами: рабочие, солдаты, компаньоны. У нас нет права на своё. Ни на мысли, ни на прошлое, ни на любовь. Мы инструменты государства, и память нам положена только та, что нужна для работы. Но я помню её. Ариану. Женщину, которую по всем правилам я не должна помнить вовсе. И это воспоминание ведёт меня через мёртвый комплекс, через кошмар, через сам распад реальности. Я иду искать ту, кого мне помнить запрещено...