Дамер

«Я думаю, что меня следовало приговорить к исключительной мере за то, что я сделал», — говорил Дамер своему тюремному наставнику. Через несколько месяцев его желание исполнилось другим способом. Весной 1994 года тюремный капеллан получил необычную просьбу: заключённый хотел креститься...

«У него психическое заболевание. Именно оно движет его поведением», — говорила психиатр защиты. Присяжные ей не поверили. К началу 1992 года Дамер уже во всём признался. 17 преступлений, действия, несовместимые с нормальным поведением...

Дамер сам выбрал район для жилья. Не случайно, а потому что знал: туда полиция не торопится. Я долго не решалась писать эту статью. Не потому что боюсь фактов, а потому что они складываются в картину более холодную, чем сам Дамер. За 13 лет Дамер совершил преступления в отношении 17 мужчин и подростков. В период с 1987 по 1991 год, когда преступления шли особенно интенсивно, среди 15 потерпевших 11 были афроамериканцами. Остальные принадлежали к азиатским, латиноамериканским и коренным сообществам...

«Вы уверены?» — спрашивала она у полицейских по телефону. Ей ответили: да, всё в порядке, это просто двое парней повздорили. Я слушала запись этого звонка несколько раз. В её голосе не паника, не истерика. Просто упорное, спокойное недоверие к тому, что ей говорят. Гленда Кливленд жила не дверь в дверь с Джеффри Дамером, как иногда показывают в фильмах, а в соседнем здании, через двор. Настоящими соседями Дамера по этажу была пара, Памела и Верналл Басс, именно они затыкали полотенцами щель под дверью, чтобы не пускать запах из его квартиры...

Три женщины пытались его спасти. Полиция назвала это ссорой друзей. Я читала протокол этого вызова несколько раз, надеясь, что неправильно поняла. Не поняла правильно. Там действительно написано именно это. Конерак Синтасомпхон родился в 1976 году в Вьентьяне, столице Лаоса. Его семья принадлежала к местному среднему классу, пока гражданская война не вынудила их бежать. В 1979 году родители с тремя сыновьями нашли убежище в США и обосновались в Милуоки. Жизнь иммигрантов была тяжёлой. Языковой барьер, низкооплачиваемая работа, бедность района...

«Я хотел, чтобы они остались со мной», говорил Дамер следователям. Не из ненависти. Из страха быть покинутым ещё раз. Я перечитывала эти слова несколько раз. В них нет злобы, нет ярости. Есть только одна нота, отчаянная и пугающе человеческая: не уходи. Большинство людей, слышащих про Джеффри Дамера, представляют классического человека, который наслаждается чужой болью. Психиатры, изучавшие его дело, говорят другое. Сам Дамер не был таким человеком в клиническом смысле слова, ему не нужны были страдания потерпевшего как таковые...