Воспоминания о прошлых жизнях

Ну вот, уже второе письмо Я читаю, опять вся в слезах, От тебя, но не мне оно, И рука дрожит, и му́ка в глазах. Ты пишешь нежные строчки, Они не мне посвящены, И комкая эти листочки, Я немею от крика души. За что плачет так сердце? Для чего так мучаюсь я? Ты не откроешь сердечные дверцы, Не скажешь: «люблю я тебя». Чужие я письма читаю, Хоть знаю – читать их нельзя, И над письмами теми рыдаю – Как обманывал долго меня. По вечерам ты со мною гуляешь, Но письма пишешь другой, И целуя меня обнимаешь, А сам думаешь: «я наверно не с той»...

В этот вечер грустный и тихий Ты с тоской ожидаешь меня, Нежно шепчешь во тьме моё имя, Только я не приду никогда. В этот вечер осенние листья Ты не сможешь сжечь во дворе, Как мои безответные письма, Что когда-то писала тебе. И ты плачешь, плачешь сильней, И ты плачешь, а сердцу больней, И ты плачешь, сбегает слеза, Ты меня не найдёшь никогда. И...

… На столе лежала записка. От самой Жизни. «Ты хотела дитя. Получай сына.» – И что мне теперь делать? Она подошла к кроватке. Малыш в своих движениях словно протягивал к ней ручки и улыбался. Она долго смотрела, протянула указательный палец, ребёнок цепко ухватился за него. И тут она почему-то вспомнила, что всегда хотела дочь. Выдернув руку, убежала в другую комнату, в неистовстве закричала: «зачем, зачем, Боже?», и стала опрокидывать в истерике всё, что попадалось под руку, не замечая текущих по щекам слёз...

У неё были большие глаза, золотистые длинные волосы, нежность рук, в глазах тревога и усталость, но лучистые, доброта в них так и светится, мягкость взгляда. Но когда она улыбалась, в глазах всё равно оставалась непонятная мне безысходная тоска и печаль. Казалось, все те события, время и место душили её, ей хотелось вырваться отсюда, порвать все путы. Но может быть это было чувство долга. Задумчивые у неё были глаза... Она жила при нашем лагере. Помогала управляться с детьми. Тогда я увидел её в первый раз...

Между небом и землёй Песня раздаётся, Неисходною струёй Громче, громче льётся. Не видать певца полей, Где поёт так громко Над подруженькой своей Жаворонок звонкий. Ветер песенку несёт, А кому — не знает… Та, кому она, поймёт, От кого — узнает! Лейся, песенка моя, Песнь надежды сладкой: Кто-то вспомнит про меня И вздохнёт украдкой. («Жаворонок», романс М.И. Глинки на слова Н.В. Кукольника). Мама, вчера, сидя в высокой траве на берегу пруда, слушая природу и поглядывая на воду сквозь травинки, я вдруг тихо запела...

Когда нежный, наивный рассвет Дом раскрасит в малиновый цвет, Я проснусь и уйду далеко, Вслед за ветром, за эхом легко. Иногда ты слышишь в ночи, Как мой голос зовёт и кричит, То ли смех, то ль безудержный плач, Знай, мне наносит удар мой палач. Но его победить я смогу, Дай мне время и я докажу, Но не буду жалеть и себя, И уйду по дороге опять...