Бытовые ловушки

– Значит, у нас на карте пятнадцать тысяч, Антон? Субботнее утро в нашей кухне. Сын кашлял всю ночь – сухой, лающий кашель, который я узнала ещё по Соне. Этот звук ни с чем не спутаешь: будто маленький зверёк скребётся внутри грудной клетки и не может выбраться. Педиатр сказала: нужен «Эреспал», без него может начаться бронхит. Антон сидел за столом, в белой рубашке, которую надевал только для скайп-конференций, и пил остывший кофе. Пахло горечью – кофейная гуща на дне турки, которую я забыла вымыть с вечера...

– Ты не обязана терпеть газлайтинг, Алина. Я произнесла это спокойно, наливая чай. Она сидела напротив, кусала губу и вертела в пальцах сухую корочку печенья. За окном моросил казанский дождь, и пластиковые листья фикуса на подоконнике казались слишком зелеными, неестественными. Мы встретились на детской площадке три недели назад. Я сразу её считала: дорогой телефон – с трещиной в углу, коляска премиум-класса – с грязными колёсами, взгляд – в пол. Она пыталась оплатить кофе в автомате, но карта не сработала...

– Ты только не подведи, я на тебя поставила. Я кивнула. Алла сидела рядом, слишком близко, запах её духов – сладкий, приторный – смешивался с кофейной горечью из моей кружки. Её глаза отражали лампу дневного света, и я вдруг подумала: с чего мне вообще чувствовать вину? Проект ещё не начался. Четверг, планёрка. Вадим Петрович назвал «Барс», сеть гипермаркетов, месяц на аналитический отчёт. Алла вскинула руку, будто на собрании родительского комитета, и выпалила: «Маргоша справится блестяще». Все повернулись ко мне...

– Ты серьёзно просишь у него разрешения покурить? Я смотрела, как Кира натягивала итальянскую куртку – кожа мягкая, цвет бордо, пошив идеальный. Такая стоила как моя бывшая зарплата за два месяца. Кира повернулась ко мне, и в её глазах стояла растерянность. Она не понимала, что я только что задала опасный вопрос. – Он переживает, чтобы я не замёрзла, – сказала Кира и вышла на террасу. Я пошла за ней. Стеклянная дверь закрылась с тихим щелчком. Загородный дом, сосны, тишина. Внутри, за столом, остался Антон...

– Ты, наверное, считаешь, что я лезу не в своё дело. Анна замерла с ложкой в руке. Каша остывала, ребёнок ворочался в стульчике и гулил. Свекровь стояла у входа в кухню, прижимая ладонь к груди, будто у неё сейчас остановится сердце. Голос звучал тихо, почти заговорщицки. – Я же просто хотела дать тебе отдохнуть. Всего-то погулять с внуком часок. Анна перевела дыхание. На часах – десять утра. Вчера они уже гуляли, два часа, и свекровь всю дорогу комментировала: «Ну зачем ты его так кутаешь, он вспотеет», «Ой, а коляску взяла неправильную, у него спинка не продувается»...

– Серёж, переведи мне, пожалуйста, сорок пять тысяч с общего счёта. Я произнесла это субботним утром, стоя у плиты с чашкой кофе. На мне старенький халат, волосы собраны в пучок. Сергей сидел за столом, листал телефон. За окном – Казань серым утром, наш ЖК «Волжские огни», одиннадцатый этаж. Он не поднял головы. – Денег нет, – сказал ровно. – Мы же договорились, что бюджет планирую я. Сейчас не время для хотелок. Вот кредит за машину закрыть – это важно, это семейная цель. А твои курсы подождут. Я замерла...