Проза

I – Ну, дочка, поезжай, – сказал, волнуясь, отец. – Береги себя. Я буду ждать тебя у Большого камня в это же время ровно через четырнадцать ночей. Не опоздай… Маленькая и смуглая Мажиг, понукнув вороного, бесстрашно поспешила в ночную степь и вскоре растворилась в ней. Позади осталась тёмно-синяя громада горы Хухэ Уула, а у её подножия, возле Большого камня, где останавливаются все степняки, – отец на быстроногом и нетерпеливом гнедом. Он ещё раньше, до этого момента, часто показывал тринадцатилетней...

Исчез он неслышно. Был и не стало. В солдатской массе исчезновение человека иногда может быть не заметным. На это и рассчитывают, уходя в самоволку. Но незаметно только до переклички, то есть поверки. Там всё и раскрывается. Откликался он после меня. На утренней поверке старшина привычно выкрикнул мою фамилию, добавив к ней «…первый!». Я машинально рявкнул привычное: «Я!» И тут образовалась непонятная тишина. Недомолвка вышла. Сбой образовался. Старшина уже раздражение выказывает, то есть голос повышает: - Бадмаев второй! Бадмаев...

– Какая у нас больница была! – Восклицает высокий и худощавый старик Шароглазов, отодвинув на лоб толстые очки. – Закрыли в прошлом году. Говорят, шикарно слишком для деревни. Начитанный дед, культурно говорит. Вот и сейчас он читает толстую книгу. – И у нас на 25 коек до недавнего времени работала, – вздыхает Кузнецов, баюкая культю. – Шестьдесят сантиметров стена, сам мерил! – Людей не хватает. На одну больничку надо шесть тысяч населения! – Назидательно говорит Боровский. – А у нас на шесть тысяч квадратных километров только девять тысяч человек...

В деревне таксуют три водителя. Двое из них – молодые ребята на старых советских легковушках доставляют в райцентр и обратно. Третий на иномарке – пожилой, Кеша Пушкарёв. У него минивэн, вроде маленького автобуса. Он ездит в город. Номера их телефонов знает вся деревня. Пассажиров водители начинают собирать спозаранку. Маршрут в город Кеша Пушкарёв проложил лет двадцать назад, поменял третий минивэн. Ему за шестьдесят перевалило, а он всё баранку крутит. Детей и внуков навалом, правнучка уже есть...

Светлой памяти Саяны Ивановны Абрамитовой посвящаю... Как только в степи узнали, что началась война, Цыпылма сразу засобиралась в дорогу искать своего Базара. От торейских озёр до большого и пыльного города Читы, где живёт много-много русских людей, можно добраться на телеге или верхом на коне. Так и поступает тот, кто боится железного паровоза, ревущего сильнее колхозного быка в охоте и бегущего по степи, как чёрный верблюд-самец, которого буряты называют – буура. Такой человек добирается до города несколько дней...

Лейтенант Иван Черкасов прошёл через всю войну, видел много смертей, не любил писателей и военных песен. С русокосой женой Наташей и изумрудным немецким аккордеоном он пересёк в эшелоне просторы страны, прибыл в кузове полуторки на маленькую заставу у монгольской границы, поселился в угловой комнате бревенчатой казармы и за восемь лет дослужился до капитана. Вокруг была степь, степь и степь, куда из красноярских лагерей возвращались уцелевшие ламы. Ветер гнал золотистые ковыльные волны и развевал...