Вьюга безумия

За окном бушевала метель. Ветер дул так, что в печной трубе казалось кто-то играет на тубе. Огонёк в камине суетился, дрожал неровными всполохами. На старом граммофоне с характерным шорохом играла весёлая новогодняя мелодия. ‒ Ну вот, с утра снова убирать снег во дворе, ‒ раздражённо пробурчал старик, устало откинувшись на спинку кресла-качалки. Та стала раскачиваться, потревоженная весом грузного старческого тела. ‒ Ну что ты ворчишь, дедушка, ‒ послышался звонкий голосок. ‒ Тебе ли переживать о снеге? ‒ Ох, внученька, пусть ты и права, но с недавних пор уборка снега меня раздражает...

Моро приготовился биться с громадиной Гупси, но равного боя не получилось. Чудовище в два шага добралось до старика и схватило его. Оно поднесло Моро к своему лицу. ‒ Пусть ты сумел выбраться из ларца и победить двух моих братьев, но я заточу тебя в такой круговерти миров, что ты даже не сможешь осознавать себя. Моро поморщился. Изо рта Гупси несло тухлой рыбой. А он не мог даже пошевелиться, потому что его руки и ноги крепко сжимали щупальца местного бога. ‒ Я всё равно выберусь. Неважно куда ты меня запрячешь, ‒ угрожающе сказал старик...

Они шли очень долго. Глаза Моро слипались и казалось, что утро давно уже должно было наступить, однако ночь и не думала заканчиваться. Вокруг по-прежнему ничего не было видно. Вьюга не прекращалась и снег заслонял собою всё до самого горизонта. Издалека доносился звериный вой, а в нос бил резкий запах гнилого мяса. Но кроме сугробов Моро и Снежик на своём пути ничего не встречали. ‒ Он должен быть где-то здесь, ‒ с помощью щупалец выглядывая из ведра вдруг заявил Снежик. Он так ловко обращался со своими новыми конечностями, что это слегка пугало Моро...

Моро брёл по заснеженному полю, продолжая нести ведро со снеговиком. Вьюга не прекращалась. Ветер сыпал снег в лицо. Старик морщился, иногда прикрываясь ладонью. После встречи с елью, он и снеговик не перекинулись ни словом. Моро был подавлен и Снежик это чувствовал, поэтому предпочитал помалкивать. Однако долго он не продержался. ‒ А куда мы идём? ‒ Вперёд, ‒ буркнул Моро. ‒ И что там? ‒ Не знаю. ‒ А почему мы идём туда ‒ не зная куда, за тем ‒ не зная за чем? ‒ Заткнись, мне не до болтовни сейчас, ‒ раздражённо ответил старик...

Ель была воплощением ночного кошмара. Вместо звезды на верхушке сочилась кровью пентаграмма из костей, вместо шаров висели глазные яблоки. Но самым жутким было то, что посередине дерева расположилась зубастая пасть. Когда Моро подошёл к ели, то десятки лишённых век очей обратили на него свой взор. ‒ Гомопи, ‒ жалобно простонало чудовище. Старик, поначалу намеревавшийся бежать, поставил ведро с головой снеговика и словно заворожённый смотрел на ель. Несмотря на отвращение к её внешнему виду, по неведомой причине его тянуло к ней...

Снег таял от слёз. Моро плакал и никак не мог остановиться. Снежик, который некоторое время беспрестанно орал, стих. Он хотел утешить старика, но не мог подобрать подходящие слова. Снежик смотрел своими угольными немигающими глазами и улыбался. Ему тоже хотелось плакать, но он был лишь снеговиком, не способным проявлять свои чувства. Холодный, как лёд, вечно улыбающийся. ‒ Думаешь, мы выбрались? ‒ решился заговорить Снежик. ‒ Из пустоты ‒ да, ‒ помедлив с ответом сказал Моро, всхлипывая. ‒ А из кошмара ‒ не знаю...