20 век

На скамье подсудимых сидела женщина. Невысокого роста, хрупкая, с волосами, собранными в узел на затылке, и огромными, чуть удивленными голубыми глазами. А ведь совсем еще недавно зал московского сада «Эрмитаж» замирал, когда она пела. Не пела — исповедовалась. Низкий, грудной тембр, совсем не соответствующий ангельской внешности, разливался по саду, проникая в душу и сжимая сердце. Чем выше взлетишь, тем больнее падать. Падение Марии было очень болезненным, она стала героиней одного из самых громких...

— Женюсь, как только ей исполнится шестнадцать, — так Иосиф сказал ее брату. Этому поверили и девочка, и ее брат, который был готов стереть «политического» в порошок… Ветер с реки едва ли не сбивал с ног, дул не переставая — с утра до вечера, с вечера до утра, — и казалось, что за этими ветрами нет ничего, кроме белой пустоты, уходящей к самому Северному полюсу. *** На высоком берегу, там, где тайга расступалась перед рекой, стоял коренастый человек в потертой шинели, смотрел на ледоход и молчал...

Любой школьник, хоть раз пролиставший учебник по истории СССР, помнит фразу: «Керенский, переодетый в женское платье, скрылся в неизвестном направлении». «Краткий курс ВКП(б)» 1938 года закрепил этот образ на десятилетия: трусливый глава Временного правительства, мечущийся между социалистами и буржуазией, фигляр, удирающий в платье медсестры. В советских музеях даже показывали то самое платье — серое, ситцевое, с накрахмаленным фартуком. Однако сам Александр Федорович, доживавший свой век в эмиграции,...

Взгляд был липкий, пристальный, тяжёлый. «Старик» в пенсне, как подумалось Ляльке, смотрел на шестнадцатилетнюю девчонку, шедшую за хлебом, из-за стекла чёрной машины. В тот майский день 1949 года Москва...

В одном из дворов Владивостока, в сквере «Любви и ожидания», на бетонном постаменте застыла бронзовая девушка. Она смотрит в сторону Амурского залива, туда, где насколько хватает глаз — небо сливается с водой. Памятник торжественно открыли 12 ноября 2013 года. Эскиз создал художник из Санкт-Петербурга Константин Новиков, а в бронзу его отлил кемеровский скульптор Иван Кулаков. Это памятник одному из символов Великой Отечественной, легендарной песне "Катюша", девушке, которая верно ждала любимого, который нес суровую ратную службу по защите Отечества...

Правую руку она ещё чувствовала — ту самую, что когда-то держала уголь, сжимала кисть, месила охру с ультрамарином, — а левая висела плетью, чужая, неподъёмная. В красноярском тюремном лазарете пахло карболкой и прелыми бинтами, и Софья Ивановна Юнкер-Крамская, которой уже перевалило за шестьдесят, лежала на скрипучем топчане, глядя в потолок. Женщина чувствовала: инсульт отнял не только руку, но и почти все силы. Однако дочь Ивана Крамского, автора «Неизвестной», полотна «Христос в пустыне», человека,...