Рассказы 100-тысячники

— Зачем тебе две комнаты? Ты, может, так и проживёшь всю жизнь одна! — заявила мать. — Почему это одна?! — возмутилась Олеся. — Да у меня… Олеся осеклась на полуслове. Она подумала о том, что не стоит матери и сестре знать об её романе, который длился всего три месяца. Она побоялась спугнуть своё хрупкое счастье. — Вот уж у кого недобрый глаз, вмиг всё разрушат, — пробормотала Олеся, когда захлопнула входную дверь за вконец разобиженной матерью. — Обсуждайте теперь, сколько угодно, меня и мой «злой, бессердечный поступок» со своей ненаглядной Ирочкой! Мне от этого ни горячо, ни холодно...

— Твоя мать поступила ужасно! Хотя, чего от неё ожидать? Деревенщина. — Чтооо?! — возмутилась Кристина. — Что слышала! — заявил муж Кристины Эдик. — Да моя мама в сто пятьдесят раз лучше твоих интеллигентных родственничков! Наглых и беспринципных. — Вот и иди к ней! — крикнул Эдик и хлопнул дверью. — И пойду! Ещё как пойду! *** — Короче, твоя мама разрушила вашу, ещё совсем молодую, ячейку общества, — вздохнув, проговорила Инга, подруга Кристины. — Не прошло и года. — Ничего она не разрушила, всё к этому шло, — грустно произнесла Кристина и принялась меланхолично размешивать сахар в чашке чая...

— Знаешь, что? Иди отсюда, куда подальше, — сердито произнесла Дина. — Мне надоело, вот честно. Ты взрослый мужик, а наивен, как дитя. — Я дитя?! — Антон был возмущён до глубины души. Он схватил сумку и принялся бросать туда свои вещи. При этом он сердито бормотал себе под нос: — Хочешь ведь, как лучше! А выходит фигня какая-то… будто ты не знала, что у меня есть дочь! — Знала! Но мы так не договаривались! — возмутилась Дина. Антон молча продолжал складывать свои рубашки и брюки. Их у него оказалось так много, что сумка не закрывалась...

— Дочь, ты бы отдала брату те деньги, что копила на квартиру, — попросила мать. — Тебе же теперь не нужно. — Почему это мне не нужно? — недоуменно произнесла Элла. — Слушай, ты ведёшь себя, как ребёнок! Жадничаешь, считаешься. Я думаю, это всё из-за твоей ревности к Боре. Хватит уже ревновать, пора тебе, наконец, вырасти, — вдруг заявила мать. — Мне? Вырасти?! — изумилась Элла. Дальше слушать мать она не могла. Она сбросила вызов и выключила телефон. Элле было обидно. Разве заслужила она такие слова?...

— Вот значит как, не хочешь помогать? Тогда ты не бабушка, а чужая тётка! И незачем чужим тёткам видеться с моей дочерью! — прищурившись, произнесла дочь Алла. Елена Ефимовна, молча грустно смотрела на Аллу, но таким речам уже не удивилась. С тех недавних пор, как у дочери с мужем завелись деньги, она стала меняться прямо на глазах. Алла изо всех сил задирала нос, постоянно подчёркивала, что теперь может себе позволить, то одно, то другое, ранее ей недоступное. А мать… Мать стала для неё «чужой тёткой»…...

— Ах ты эгоистка! — заявила свекровь. — Бессердечная, равнодушная… — вторила ей золовка. — Одни деньги на уме! — Вместо сердца — калькулятор! — Дверь — там, — невозмутимо проговорила Василиса и невежливо подтолкнула родственниц к выходу. — Ишь, раскомандовалась! Вот придёт Кирилл, он тебе накрутит хвоста! Покажет, как выгонять за дверь самых близких родственников! Это надо, а?! — возмущалась свекровь, тем не менее, продвигаясь к выходу. — Ага! Покажет! — вторила ей золовка, угрожая кулаками. Василиса, наконец, захлопнула входную дверь и наступила тишина...