Фантастика

— Привет, Паша, — сказал Дима. Но голос звучал из него и одновременно сквозь него, как радио на двух частотах. — Соскучился? Паша не мог дышать. Он шагнул вперёд, схватил друга за плечи — и сквозь пальцы прошёл холод, как сквозь утренний туман. — Ты живой? — голос сорвался. — Нет. — Дима посмотрел на свои руки — полупрозрачные, мерцающие. — Но и не мёртвый. Инспекторы — это души желающих. Тех, кто переплатил. Мы не умираем. Мы становимся сборщиками. Помнишь, что он говорил? «Мы — алгоритмы, созданные цивилизацией»...

На заброшенном заводе «Красный гигант» пахло ржавчиной и прошлым. Четверо одиннадцатиклассников — Витька Стеклов, Ленка Ветрова, Дима Шилов и Паша Каштанов — пролезли через дыру в заборе в поисках места для вечерних посиделок. Витька нёс два литра пива в рюкзаке, Ленка — чётки, чтобы казаться мистической, Дима — вечную усталость от родителей-бизнесменов, а Паша — разбитую гитару без одной струны. Коробку они нашли в цехе под спрессованными тряпками. Обычный картон от обуви, перетянутый синей изолентой...

В 304-м кабинете физики всегда пахло старой медью и мелом. Максим ненавидел этот кабинет не из-за предмета, а из-за парты №12 в третьем ряду. Она всегда была пустой. В журнале не было фамилии, на стуле никогда не висел рюкзак, но каждое утро на полированной поверхности появлялась новая царапина или след от кружки. — Опять залипаешь? — шепнул Костя, толкнув Максима локтем. — Нет там никого. Просто старая мебель. Максим промолчал. Он видел то, чего не замечали другие: иногда солнечный луч, падая на пустое место, странно преломлялся, будто натыкаясь на невидимый контур человеческого плеча...

В мегаполисе тени сбегают по четвергам. Марк не знал, почему именно в этот день, но статистика Бюро была неумолима: к вечеру четверга городские подворотни заполнялись плоскими дезертирами, которые больше не желали повторять движения своих скучных хозяев. Марк работал в Третьем отделе поимки и возврата. В его чемоданчике лежали магнитные ловушки, баллончик с концентрированным сумраком и «утюг» для приваривания тени к пяткам. Работа пыльная, неблагодарная и, честно говоря, слегка жуткая. — Объект 402, — прошипела рация голосом диспетчера...

К-41— робот смотритель на Омега-24, ходил между стеллажами и удалял, с помощью антистатического прибора, встроенного в правую руку, накопившуюся пыль. Он единственный на астероиде. Здесь все данные за последнюю тысячу лет с планеты Земля. К-41 знал, что работа у него архиважная и нельзя пропустить ни одного цифрового носителя. Здесь покоились все байты памяти о человечестве — история, научные изобретения, архив данных всех людей и многое другое. Внезапно выпуклые глазки-линзы робота заметили странный предмет...

Мониторы в рубке окрасились в тревожный багровый цвет. — Входим в термосферу! — крикнула Мэйлинь, вцепившись в подлокотники кресла. — Абляционный щит разогрелся до трёх тысяч градусов! Сергей чувствовал, как вибрация корпуса передаётся на зубы. Корабль «Орфей» вонзился в венерианские облака, словно пуля в густое масло. Снаружи завывал не ветер, а само пространство. Слой серной кислоты плотно облепил сапфировые иллюминаторы, превращая мир в непроглядную оранжевую мглу. — Радиаторы сброшены, переходим на замкнутый цикл охлаждения, — отозвался Люк, его голос дрожал от перегрузки...