Пушистый не одобряет

Ночь второго дня. Квартира пахнет сухим кормом и тишиной, в которой слышно, как пластик считает время. Робот не спит — он ждёт. В три ноль-ноль лампочка мигнула зелёным, будто проверка связи. Связи нет. Есть только я у двери. Хозяин уехал два дня назад. Обещал «робот всё сделает». Робот сделал корм. Робот не сделал шаги в прихожей. Шаги — это когда ключ поворачивается, и квартира снова становится домом, а не складом с таймером. Я сидел у двери и слушал. Лифт грохнул — сосед вернулся, напел что-то в коридоре, ушёл...

Я — Маэстро. Ночь в подъезде — не тишина, а пауза между актами. Лифт молчит. Ржака спит. Только вентиляция дышит, и я слышу то, что днём прячут за закрытыми дверями. С третьего этажа донёсся звук — не слова, воздух. Кто-то плакал за стеной, тихо, будто боялся, что услышит сосед. Я услышал. Вентиляция не умеет делать вид. Люди — умеют. Утром та же квартира пахнет кофе, и подъезд делает вид, что ничего не было. На пятом Пушистик не спал — сидел у двери, как вчера у пустой миски. Он не знает про плач за стеной...

Ключ повернулся в замке — и квартира снова стала моей. Не лифт, не зеркало на площадке, не чужой хвост в моей зоне. Только прихожая, пахнущая кроссовками хозяина и обещанием, что больше никто не скажет «мы команда». Я прошёл мимо обуви, не коснувшись. Обувь — территория собак и людей, которые торопятся. Я не тороплюсь. Я восстанавливаю распорядок после утреннего рейда. У миски я сел ровно. Вода — на месте, корм — в норме. Хозяин уже ушёл на работу; в квартире остались только я и отчёт, который никто не читает...