Мистика в реальности жизни

Сергей Лунёв подобрал старика в ночь на Крещение, в двадцать минут пятого. Мороз стоял такой, что у «Соляриса» скрипела подвеска, а снег под колёсами визжал, как пенопласт. Город спал. Последний заказ был до аэропорта, обратно Сергей ехал пустым и уже думал о том, как зальёт в себя горячий чай и рухнет на диван, не раздеваясь. На остановке «Хлебозавод», под мигающим фонарём, кто-то сидел. Он проехал мимо. Потом сдал назад. На скамейке сидел старик в синей фланелевой пижаме, в пальто, накинутом наспех, и в клетчатых домашних тапках на босу ногу...

Лев Аркадьевич Савин считал, что старость похожа на квартиру, из которой постепенно выносят мебель. Сначала незаметно уходят мелочи: острота зрения, способность спать до утра, умение подниматься на четвёртый этаж без остановки...

Дом продавали подозрительно дёшево. — Вы не думайте, он крепкий, — торопливо говорил риелтор, молодой человек в слишком узком пиджаке, и почему-то не переступал порог. — Брёвна лиственничные, фундамент каменный...

Почтовый ящик в доме на Малой Конюшенной не открывали, кажется, со времён Брежнева. Деревянный, с облупившейся зелёной краской и латунной цифрой «7», он висел в подъезде как музейный экспонат. Счета давно приходили на телефон, рекламу почтальоны бросали на подоконник...

В ту ночь Вера впервые за семнадцать лет работы решила уволиться. Заявление лежало в кармане халата, сложенное вчетверо. Она написала его в ординаторской в половине третьего, после того как парень с ножевым умер у неё на руках...

Объяснение нашлось на седьмой год, когда Вера познакомилась с Зинаидой Павловной. Зинаида Павловна жила на третьем этаже, под ней, и было ей девяносто два. Она ходила с палочкой, носила шляпку с вуалеткой и знала про дом всё...