Жизненные истории

Тишина в квартире была не просто отсутствием звука. Она была плотной, тяжелой субстанцией, забивавшей уши, словно вода на глубине десятка метров. Анна лежала на спине, не моргая, и наблюдала, как полоска света от уличного фонаря ползет по лепнине потолка. Четыре сантиметра в час. Она замеряла. Это было единственное дело, на которое у неё хватало сил за последние двое суток. На тумбочке, пробиваясь сквозь ватную тишину, снова завибрировал телефон. Экран вспыхнул, озаряя спальню мертвенно-бледным светом...

Часть 1. Лишняя Я стояла в прихожей, застегивая последнюю пуговицу пальто, когда телефон в моей руке дрогнул. Такси уже ждало у подъезда, счетчик тикал, отмеряя минуты до встречи, ради которой я надела свое лучшее темно-синее платье. Сообщение от сына было коротким, как выстрел в упор: «Мам, не приезжай. Карина не в духе. У нас свои гости. Перенесем». Ни «извини», ни «люблю». Я перечитала эти строки дважды. В зеркале отразилась пожилая женщина с идеальной осанкой и побелевшим лицом. В руках я сжимала коробку с редким виниловым проигрывателем для внучки — подарок, который искала три месяца...

Часть 1. Сообщение Телефон на столе завибрировал, проехавшись по мокрой клеенке, как миниатюрная бензопила, разрезающая тишину ноябрьского вечера. Анна замерла, не выпуская из мыльных рук тяжелую чугунную сковороду. В этой квартире, ставшей слишком просторной после отъезда дочери, любой звук казался событием. Вибрация была короткой, сухой, требовательной. «Катя», — пронеслось в голове. Дочь обещала прислать фотографии той самой квартиры в Лиссабоне, о которой трещала в скайпе уже неделю. Анна жила этими цифровыми окнами в другую жизнь: там был океан, белые стены и портвейн на террасе...

Есть люди, которые уходят, сжигая мосты. А есть Тимур. Он уходил, оставляя дверь приоткрытой, чтобы сквозняк продолжал выдувать из нашего дома тепло. В тот вечер он возник из метели не как гость, а как симптом хронической болезни, которую мы так и не долечили. ЧАСТЬ 1. НОЧЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ Тимур возник на пороге не как гость, а как стихийное бедствие. От него пахло мокрой шерстью, перегаром и тем особым, кислым запахом электрички, который въедается в одежду неудачников. За спиной, в подъездном пролете, гудела метель, швыряя в открытую дверь горсти ледяной крупы...