Серии

Пока гнал по трассе, снова пытался дозвониться до гостиницы. Чувствовал, как сгущается воздух, и откуда-то движется опасность. Пытался разорвать этот сизый сгусток, разгоняясь всё больше. По дороге думал: «Машина дешевая походу». Какая точно, он не успел разглядеть в темном дворе, в густых сумерках, плотной паутине подвижных теней. «Стареешь, слепнешь ***», – сказал он самому себе. Раньше он и номера запоминал на ходу, не то, что марку. Но автомобиль был маленький. Не такой, о котором говорила мать жены равнодушным голосом: «Машина большая дорогая...

Повеяло духами «Ультрафиолет», в глубине зашуршал пакет. Он дёрнулся на этот звук. Полумысль - полуэхо разгорелась и тут же потухла. «Конечно, никого тут нет. Только опознали». Но вся квартира ещё была живой. Жилой. Шторы приподнимались от сквозняка. На стенах шевелились тени деревьев, и казалось, что все вокруг дышит. На кухне едва слышно играло радио, ныла блатная песня. Видно, забыли выключить давно, в другой жизни, что была три дня назад. А аромат синтетической фиалки будто бы настоялся, стал гуще...

Древние глаза Лусине в подтёках туши посмотрели куда-то вдаль, в сумерки, что запутались в деревьях, окрасили ветви фиолетовым. Будто бы там она читала о прошлом. – У неё был человек, Коля-джан. Она мне не показывала. Говорила: «Луска, отобьешь у меня. Кровь кавказкая позовёт. – Он горец какой-то? – перебил Николай задумчивую речь. – Я не знаю. Говорю, она не показывала мне. Счастливая ходила. Такая счастливая. Хохотала чуть что. в предыдущих сериях: Николай почувствовал, как воздух сгущается, окрашивается фиолетовым...

Он привык такие известия получать. Потому ни одна мышца на лице не дрогнула. Он знал где-то в глубине души, знал, что будет такой звонок. «Чуйка» – так говорили одно время. Потом стали говорить – «интуиция». И всё же что-то завыло, заскулило внутри по-волчьи. в предыдущих сериях: Ясный день опрокинулся, как блюдо с пловом. Дюны, воздушные змеи, зонтики и полотенца дрогнули. «Я отрываюсь от земли, я от тебя на полпути», – играло радио. Маша покачивалась в такт, щебетала над детьми. Вила своё невидимое гнёздышко...

Песок обжигал ноги, забирался в сланцы, густой, текучий. Маша мимо киосков с огромным хычином. «Я увидел огромный чебурек идёт», – отшутился Николай. Он хотел пройти мимо, сделать вид, что не видит её. Прошло уже три дня, как он вернулся с детьми на побережье. Но с Машей не виделся. Прямо себе в этом не признавался, но с двумя мрачными маленькими людьми он чувствовал себя не вполне годным. Не тем, с кем молодая красивая девушка захочет проводить время. Да и вообще на душе кошки скребли. И голова...

– Короче, вы искать собираетесь? – Николай положил заявление на стол в участке. Подумал: «Дожили: сам заяву накатал, сам принес. Все изменилось в этом городе. Раньше своих пацанов бы набрал. А теперь, где они? Те, кто что-то могли в этой жизни уже не в ней…Уже не в ней». От бессонной ночи, от дороги гудела голова. - Розыскные мероприятия проведем, - ответил милиционер. – Но сами понимаете, она человек взрослый, дееспособный. Мало ли какие у нее интересы. Выспится, придет. Слова милиционера прозвучали издалека...