"Кошка на душе"

Когда она, укладываясь спать, Довольным и чуть-чуть туманным взглядом Окинет тех,  кто с ней привычно рядом, В клубочек завернёт кошачью стать, Слегка зевнёт, изнеженно и сладко, Уткнется носом деликатно в лапку, Мурлыкнет раз, спокойствием полна, Вокруг себя получше хвост уложит, – То, кажется, уютней, чем она, Никто на этом свете быть не может...

Боль одиночества, страх темноты Кошка в урчанье своём растворяет; С призраком ночи свободна,  на «ты», Мыслей порядок моих проверяет. Вечный во взгляде храня интерес, Плавно запрыгнет ко мне на колени; Чувствуя  тела пушистого вес, Падаю в плен упоительной лени. Я засыпаю, она всё мурчит, В сон до конца превращая  дремоту,– Вот и заснула в глубокой ночи... Кошка уходит – пора на охоту.

Живу на свете я который год, И принимаю боль и пораженье, А верным остаётся только кот Из всех людей в ближайшем окруженье. Когда болею снова от потерь, Не знаю, плакать, иль залиться смехом, Прильнет тихонько к сердцу мягкий зверь, Согреет грудь пушистым, теплым мехом. Порой услышишь: "кошки на душе..." А у меня другое представленье - Меня мой кот не раз спасал уже И приносил на сердце утешенье.

В силу входит зима. Кошка стала задумчивей, тише И подолгу сидит у окна, молча смотрит на снег... Он спускается к людям и кошкам откуда-то свыше, И от этого чуть замедляется  времени  бег... Чтоб её поддержать, я останусь, наверное, дома, Буду вкусно кормить и смотреть вместе с нею в окно... А ещё потому, что я с грустью  кошачьей знакома, И сама отогреюсь в домашнем тепле заодно...

Я хочу, чтобы кошка была большая, как диван, или больше дивана даже, и легко волшебством все проблемы решая, день и ночь у меня находилась на страже, чтобы не забывала я даже немножко: если страшно вдруг станет, или тревожно – у меня есть большая и добрая кошка, и в нее целиком завернуться можно. Только кошка – мой маленький друг пушистый, и сама меня ждёт целый день с работы, чтобы тихим кошачьим напевом  чистым замурчать, замурлыкать мои заботы, и просить, чтоб на руки её поднимала – кошкин мир к человечьему так доверчив… Я её покормлю, и поглажу устало, и на сердце немножечко станет легче.