Сказки о Любви

Она была учительницей географии в маленькой школе под Смоленском. Он - молодым лейтенантом, только что окончившим училище. Их встретила война. Не на фронте - на вокзале, в тот самый час, когда её выпускники уезжали, а он приехал в их город формировать часть. Их взгляды встретились в суматохе, полной слёз, криков и пара. Он помог ей поднять упавший чемодан одной из девочек. Она вытерла платком пот с его виска - совсем незнакомого человека. И сказала: «Возвращайтесь». Он только кивнул. Через час его эшелон ушёл на запад...

В одном старом-престаром лесу, на краю света, росло Дерево-Часовой. Его корни помнили начало времён, а ветви видели столько рассветов, что перестали их считать. И было у этого Дерева правило: раз в год, в самую таинственную ночь, оно задавало миру один и тот же вопрос. В эту ночь - ту самую, с субботы на воскресенье - затихали даже ручьи. Звери замирали, прислушиваясь. И Дерево-Часовой своим шорохом листьев спрашивало: - Что сильнее всего на свете? И мир по кругу давал свои ответы. • Гора отвечала: «Сильнее всего - камень...

После ухода старой Марии Фёдоровны дом на краю села остался двум её детям: сыну Алексею и дочери Татьяне. Дом был не простой - большой, бревенчатый, с русской печью посередине. Не просто печкой, а настоящей, которая делила дом на две равные половины, как материнское сердце на двоих детей. Разобрать её было нельзя - она была позвоночником дома, его душой и опорой. Так и получилось: брат и сестра, уже немолодые, со своими обидами и претензиями, поселились каждый в своей половине. Ссора была не из-за быта...

В бухте, где вода переливается, словно расплавленное серебро, а скалы шепчут древние истории морю, родились две волны. Они появились почти одновременно - две сестры, но совсем непохожие. Первая была стремительной и дерзкой. Её гребень взлетал высоко, сверкая на солнце тысячами бриллиантовых брызг. Она любила ветер, который подгонял её вперёд, и мечтала увидеть далёкие берега, о которых пели чайки. Вторая волна была иной - глубокой, плавной, задумчивой. Её синева таила в себе всю глубину океана, а движение её было похоже на медленный вальс...

Давным-давно, а может, и не очень - время в тех краях текло иначе - стоял на краю белого света, на мысе Спящий, высокий маяк. Море там было не ласково-синим, а свинцово-серым, а ветер пел не колыбельные, а вольные, суровые песни. И жила в той башне женщина по имени Элина. Не принцесса, не царевна - Хранительница. Маяк ей в наследство от родителей достался. Ушли они в одну из долгих зим, будто растворились в метели, оставив ей лишь ключи, да лампу, да наказ шепотом: «Свети, дочка. Пока светит наш огонь - жив и берег»...

Книга попала в руки Агнии, случайно - толстый том в потёртом зелёном переплёте, который она смахнула с верхней полки, пытаясь достать учебник по географии. Она уже собиралась поставить её обратно, когда из страниц, как осенний лист, выскользнул конверт цвета слоновой кости. На конверте чернилами, выцветшими до цвета неба после дождя, было выведено: «Чтобы открыть, когда придёт твоя весна». Рука дрогнула, разрывая тонкую бумагу. Из конверта выпал засохший ландыш на длинном стебельке. Он был хрупким, почти прозрачным, но в нём всё ещё угадывалась форма тех самых колокольчиков...