Партитура жизни: Валерий Гаврилин

Гребни волн Кубенского озера, шипучие как свежий квас, набегают на мелководье. На песке топчется маленький мальчик, не решаясь искупаться: озеро огромное — с полсотни километров в длину, с десяток в ширину, и парнишка называет его морем. Чтобы увидеть, как в синеву окунается желток солнца, залезает на крышу рядом стоящей церкви. Последние годы в ней располагался детский дом, и его директором была Клавдия Михайловна Гаврилина. Она заметила спускающегося с верхотуры сына и тут же отругала, назвав бездельником...

Ночной поезд Ленинград — Москва мерно покачивает вагонами, убаюкивая пассажиров. Но в одном купе всё ещё горит свет: Валерий Гаврилин перелистывает ноты своего нового сочинения «Перезвоны». Партитуру он везёт хоровому дирижёру Владимиру Минину, который 15 лет назад и вдохновил его на работу. Композитор волнуется перед встречей: вдруг Минину не понравится музыка? Она стилистически не вписывается ни в один из существующих жанров и очень сложна для исполнения. Дирижёр с восторгом отозвался о сочинении и пообещал поспешить с премьерой...

В стране, ударными темпами строящей коммунизм, больше половины деревень стояли с заколоченными избами. Валерий Гаврилин искренне не понимал, как можно двигаться вперёд, забывая о прошлом, истоках, национальных традициях? Он писал статьи, выступал по радио, рассказывая о своём крестьянском детстве на Вологодчине, о соседе-гармонисте, виртуозно играющем на трёхрядке, о старушке, помнящей обряды ещё свой прабабки. Коллеги называли Гаврилина отсталым композитором и сторонились. Лучшими его друзьями были книги...

Во время экскурсий по Невскому гиды советуют туристам побывать в бело-золотом Малом зале Ленинградской филармонии. На его сцене, освещённой бриллиантами огней роскошной люстры, часто звучит музыка, которую на других площадках города не услышишь, и выступают артисты, которых нигде больше не увидишь. Здесь давал сольные фортепианные концерты Валерий Гаврилин и достать билеты на его программы было нелегко: на публике он играл крайне редко, считая себя пианистом с «хромающей» техникой. Впервые сев за инструмент поздно, в 11 лет, он испытал дискомфорт: «мимика» пальцев казалась ему ненатуральной...

В то время, когда в космосе летали первые советские спутники, на балетной сцене порхали великая Уланова и несравненная Плисецкая. Длина очередей за билетами на их спектакли приближалась к окружности Земли. Студенту Ленинградской консерватории Валерию Гаврилину, чтобы окунуться в магию танца на пуантах, нужно было всего-навсего пройтись пешочком от дома до хореографической студии, где он подрабатывал концертмейстером. Руководившая занятиями дама, когда-то выходившая на сцену вместе с примами, однажды попросила Гаврилина сыграть классическое адажио...

Только самому отъявленному цинику могло прийти в голову разместить музыкальный интернат для одарённых детей в здании, из окон которого видна бывшая тюрьма и труба крематория. Стены интерната покрыты копотью. Приехавший в Ленинград Валера Гаврилин не может взять в толк, почему храм искусства такой чумазый. Прежде чем войти внутрь, он на всякий случай ещё раз осматривает свои старенькие, но до блеска начищенные ботинки, белую рубашку, явно ему маловатую. Его встретил директор учебного заведения со словами: «Так вот ты какой Валерий Александрович Гаврилин, самородок из Вологды»...