Рассказы

Я никогда не любила дачи. Для меня это всегда было странно: люди пять дней мечтают выспаться, а в субботу встают в шесть и мчатся на дачу. Но Игорь упросил. Сказал, что ему нужен воздух, тишина и место, где можно «перезагрузиться». Слово это меня уже тогда раздражало, но я согласилась. Домик мы купили старый, с покосившимся сараем и яблоней, с кислыми плодами размером с кулак ребёнка. Зато участок находился рядом с лесом. Вечерами пахло сырой травой и дымом от бань. Через месяц я неожиданно втянулась...

На парковке возле дома было пусто. Вера даже чемодан не успела поставить нормально. Просто застыла возле подъезда, глядя на место, где обычно стоял её серебристый «Форд». На асфальте темнело масляное пятно, валялся окурок, а машины не было. Супруг Игорь сначала ничего не понял. Он тащил сумки, ворчал про пробки после аэропорта и только потом заметил её лицо. — Ты чего? Вера медленно повернулась. — Машины нет. Во дворе стоял запах сырости. Ночью прошёл дождь, и дети с соседнего подъезда гоняли мяч прямо по лужам...

Банковская служащая посмотрела на меня так, будто я пришла закрывать не вклад, а целую жизнь. Наверное, так оно и было. Восемьсот сорок семь тысяч. Я перечитала цифру на экране три раза. Четыре года: двадцать три рубля отсюда, сто пятьдесят оттуда, премия за ревизию в марте. Всё сложилось в сумму, которая поместилась на одном листке, но весила как чугунная сковородка. «Переводим на карту?» спросила девушка за стойкой. Я кивнула. Руки не дрожали. Вот что удивительно: я думала, буду бояться. А внутри оказалось тихо и пусто, как в квартире после переезда...

Валентина позвонила в дверь, пришла без предупреждения, с двумя чемоданами и выражением лица, которое я про себя называла – наследственным. Так смотрела её мать. Так смотрел Серёжа, когда считал, что прав. Я открыла. Она вошла, не снимая обуви. – Ира, нам надо поговорить. Серьёзно. Серьёзно. Это слово в её исполнении всегда означало одно: она уже всё решила, а мне оставалось согласиться. Но на этот раз я была готова. Мы с Серёжей прожили в этой квартире одиннадцать лет. Двушка на Комсомольской, третий этаж, потолки два семьдесят, батареи гудят зимой так, что засыпаешь как под колыбельную...

Мир рухнул для моего мужа, Олега, в тот момент, когда он вышел из душа. Для меня же, наоборот, он заиграл новыми, яркими красками. Я, всегда была сторонницей решительных действий, когда дело касалось нашего семейного благополучия. А благополучие Олега в последние месяцы методично уничтожалось его начальницей, настоящим цербером в юбке, по имени Инна Львовна. Инна Львовна не знала ни выходных, ни праздников, ни личного пространства. Её звонки преследовали моего Олега повсюду: на даче, в гостях у родителей, в кино, и, что самое ужасное, во время нашего долгожданного отпуска...

Моя жизнь, казалось, превратилась в нескончаемую полосу препятствий. Пять лет брака с Аней, и я был уверен, что знаю свою жену как никто другой. Мы делили всё вместе и горести, смех и слезы. Но как оказалось только так думал я. Этот год, этот чёртов последний год, оказался настоящим испытанием на прочность, и не только для меня, но и, как выяснилось, моей уверенности в жене. Сначала была нога. Вернее, перелом ноги. Банальное падение на льду, и вот я, бывший менеджер среднего звена, оказался на больничном на несколько месяцев...