Повесть "Руха"

Негостеприимная стихия горного массива Гиндукуш навалилась на Седьмую роту с исключительным ожесточением. На четырёхтысячнике мы мёрзли, голодали-холодали, ослабли из-за разреженного воздуха, днём нас выжигали ультрафиолетовые солнечные лучи, ночью пронизывал ледяной ветер. Солдаты стойко и мужественно преодолевали тяготы и лишения несения действительной военной службы, но ужасная, упрямая природа решила нас доконать и тогда Снайпера Шурика Фомина ужалил скорпион. Из воспоминаний снайпера, рядового...

В конце второго дня боевой операции Седьмая рота вышла на «задачу» до наступления темноты. Мы забрались на четырёхтысячник в районе горы Пьявушт, на большой бугор возвышавшийся на хребте красивым горбом. Сразу после команды «Рота, стой! Ночуем здесь, всем закрепиться», солдаты повалились на грунт кто где шел в колонне, как говорится, «укатали Сивку крутые горки». Хрен там, а не закрепляться - пацаны лежали, с хрипом хватали открытыми ртами разреженный воздух. Минут через пятнадцать интенсивного газообмена с окружающей средой, бойцы малёха ожили, попытались шевелиться и ползать по занятой горке...

Во время движения форсированным маршем по горному хребту, я слышал своё надсадное дыхание, видел тропу, на которую ступал, и укрытия куда придётся прыгнуть, если противник откроет огонь по нашей дружной задолбанной компании. Первые выстрелы не должны попасть в меня или Рогачева. Командир не блестел «золотыми погонами» и другими знаками различая, привлекающими внимание противника. Аналогичным образом во вражеском прицеле должен смотреться и я – «форма номер восем», радиостанция на боку не «светилась», антенна «невидимка», установленная вместо «куликовки», не маячила над головой...

Как говорят в Белоруссии, «я спаў бы яшчэ і спаў», но дневальный Седьмой роты во всё горло заорал: - «Рота подъём». В этот момент в армии наступило светлое время суток, населенье нашего ослятника зашевелилось, солдаты начали сползать с нар, натягивать на себя обмундирование, никого не надо было выгонять из-под одеяла ботинком, никто не проявляли остроумия и не грозил «миномётным обстрелом». Как вчера вечером, все присутствующие организованно и сосредоточенно делали нужное мужское дело. Лица у солдат...

Седьмая рота «тащилась внизу» двое суток. Помытые в бане солдаты ночевали не как собака под кустом, а под крышей, пусть в ослятниках-гадюшниках-клоповниках, но на белых простынях. По утру принимали омовение в кристально чистой речке Гуват, в ней воды было – пей сколько влезет, хоть залейся. Три раза в день военные кушали горячую еду с первым блюдом, вторым, компотом или кофейным напитком на основе сгущённого молока. Если дела так пойдут и дальше, того и гляди, солдатские рожи треснут от счастья....

Из воспоминаний старшего прапорщика Шабанова Андрея Викторовича. - В Афганистан я прибыл в конце осени 1983 года после сержантской учебки. Распределили меня в Джабаль-ус-Сарадж на Десятую батарею «Град» Тысяча семьдесят четвертого артполка. Прибыл я, молодой и задорный, а меня за воротник – и в цветник. Вернее, за хвост – и на пост. На сержантский. В караул, короче поставили. Поскольку я сержант, значит я очень ответственный и мне можно доверить самое дорогое в Джабале. А что у нас самое дорогое? Прально! Боеприпасы...