Мракопольские Хроники

«Последний день — не когда уходишь. А когда тебя всё ещё зовут по имени.» Утро в лечебнице началось, как обычно. Но воздух уже пах не хвоей, не спиртом, а — чем-то прощальным. Как перед грозой. Только внутри. Доктор пришёл пораньше. Протёр стол. Подправил бирки на банках. Взял свою ручку — ту самую, что когда-то перестала писать диагнозы и начала писать судьбы. Посмотрел в окно. И сказал себе: — Ну, пошли. Последний обход. Последний день. Последний… я. Эразм ждал у шкафа. Одет, как всегда, безупречно...

Август в Мракополье. Начало. 1–10 августа: Пора сенокоса, жнивья и… необъяснимых шумов в полях. Официально — сенокос. По факту — всё, что может ползать, прыгать и выть, вылезает на запах свежескошенного сена. Селяне косят. И крестятся. Штопка говорит: — Покос — как покойник. Главное — быстро и не глядя назад. Народные приметы Мракополья: •Если во время сенокоса кто-то кричит «Эй!» — не оборачивайся. Это либо сосед зовёт, либо хмырь из болот. •Если в сене завелся шёпот — хорошая трава. Для снадобий...

«Хочешь понять, что такое безысходность? Спроси многодетную мать, сколько раз за день она мечтала о простерилизованной кастрюле… и себе.» Утро. Кабинет. Доктор привычно записывает в журнал: Пациент №1 — сопли. Пациент №2 — сопли + нога. Пациент №3 — не сопли. Уже прогресс. И тут… заходит она. Марфа Ивановна. Возраст — 28. Детей — 6. Грудь — одна на всех. Под глазами — почтовые мешки. На лице — тень надежды и след вчерашнего борща. Марфа (робко): — Доктор… я это… (в сторону, почти шепотом) — Можно...

За месяц до торжества… Севастьян понял простую вещь: свадьба с ведьмой — это не штамп в книге заговоров. Это квест. С проклятьями, интерактивом и возможностью остаться тапочками. Аграфена (деловито, со списком на бересте): — Значит так. Чтобы вступить в наш ведьмин род, ты должен пройти три испытания. — Первое — проверка духами. — Второе — ритуал сопереживания. — И третье… ну, если доживёшь — свадебный пир. С живыми и почти живыми. Испытание первое: духи предков Севастьяна завели в баню. Но не просто в баню, а в ту самую — обиталище предков Аграфены...

Доктор бродит по коридору. Всё знакомо — каждая доска, скрип, щель в оконной раме. Он идёт медленно, будто прощается с тенями. Из окна пахнет пыльной ромашкой и перегретой солью. На двери подвала — нет его ключа. Он отдал его Эразму. И теперь лишь слышит — шаги, гулкие, осторожные. Там, внизу, новый доктор беседует с Остатком. Говорит спокойно. Иногда — записывает. Иногда… смеётся. Доктор прислоняется к стене. Штопка спит. Аграфена что-то бормочет во сне, как всегда. Сквозняк гоняет пыль. И вдруг… Он шепчет...

Кабинет Архибальда. Вечер. Доктор заходит, захлопнув дверь чуть громче, чем нужно. На лице — тень. В руках — кружка, дрожащая от горячего чая и раздражения. Архибальд даже не поворачивается. Сидит у окна, курит трубку. Вечер стекает с подоконника каплями дыма. — Он меня бесит, — выпаливает доктор. — Эразм этот. Ходит, как хозяин. Говорит… витиевато. Всё знает. Всё видит. Даже у Штопки спрашивает, как заваривать зверобой. Хотя сам, наверное, с ним родился. — Он принимает дела, — спокойно говорит Архибальд...