Пиратский цикл

«Тортуга кипела жизнью. В маленькой бухте толпились суда всех мастей и размеров — от больших фрегатов до лёгких шлюпов. На берегу шумели таверны, из открытых дверей неслись песни и смех. Женщины в ярких платьях расхаживали по песку, подмигивая морякам. Воздух был пропитан запахом рома, табака и жареного мяса. Это был остров свободы — или, вернее, остров беззакония, где каждый мог делать что угодно, пока у него хватало сил держать саблю.» Так Рафаэль Сабатини описывает Тортугу в «Одиссее капитана Блада»...

Голливуд любит показывать пирата в треуголке, с золотой серьгой и попугаем на плече. На деле это был грязный моряк в рваных штанах, с загорелой до чёрного кожей и запахом солонины. Одежда, как и еда, была не стилем, а способом выжить. А свежий стейк на борту часто обеспечивали живые животные и хитрые приёмы с необитаемыми островами. Одежда пиратов мало отличалась от обычных моряков эпохи. Основу составляли штаны из грубого холста или парусины — широкие, чтобы не цепляться за снасти. Рубахи из льна или хлопка, часто без рукавов, чтобы было прохладнее в тропиках...

«Он стоял на шкафуте “Синко Льягас”, ветер трепал его чёрные волосы, и в глазах его горело то самое пламя, которое когда-то заставило испанского дона называть его демоном. Питер Блад не был пиратом. Он был рабом, которого судьба и несправедливость сделали хозяином чужой судьбы и чужого корабля». Так Рафаэль Сабатини в 1922 году подарил нам идеального морского бунтаря: врача, джентльмена, мстителя. Мы проглатывали эти страницы в детстве, не подозревая, что за красивым камзолом и благородной яростью скрывается реальность куда жёстче и грязнее...

Пятнадцать человек на сундук мертвеца, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей — и дьявол тебя доведёт до конца, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Роберт Льюис Стивенсон придумал эту песню в 1881 году специально для «Острова сокровищ». Он вложил её в уста пиратам Флинта — вымышленным персонажам. До Стивенсона такой песни не существовало в документах, кодексах или морских журналах. Это чистый литературный вымысел, который потом стал «народным» — как «Йо-хо-хо» из фильмов. Marooning (от исп. cimarrón — «дикий») — высадка на необитаемый остров как высшая мера наказания...

Романтика пиратской жизни обычно заканчивается на чёрном флаге и сабельном бое. А потом начиналась рутина: вонючий трюм, солонина с червями и ампутации без наркоза. Пираты мечтали о свободе, но на деле жили в условиях, от которых сбегали с королевских кораблей...

В эпоху, когда на королевских флотах капитан мог хлестать матроса кнутом за косой взгляд, а на торговых судах плата задерживалась месяцами, пираты садились за стол и подписывали договор. Каждый ставил подпись или крест, клялся на Библии, топоре или пистолете. Это был не просто бумажка — это была их конституция, которая держала банду вместе дольше, чем ром и страх виселицы. Пиратские кодексы — или статьи соглашения — появились не на пустом месте. Корни уходят к буканьерам XVII века, тем самым охотникам на дикий скот, которые потом переквалифицировались в морских разбойников...