Птица в клетке

Султан Махмуд Газневи разослал по своим областям изображения одного человека по разным сообщениям, до сорока копий, с приказом найти и доставить ко двору. Не разбойника, не мятежного эмира. Врача. Врача звали Абу Али аль-Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина. В Европе его назовут Авиценной, и под этим именем он пятьсот лет будет числиться в списках обязательной литературы христианских университетов. Это биография Ибн Сины по этапам: где родился, кого лечил, за что сидел в крепости, что написал и от чего умер...

Глава 30. Возвращение к Истоку (ФИНАЛ) Третий день он не мог сесть сам. Джузджани заметил это на рассвете, когда пришёл поднять его для омовения: рука, которая обычно сама тянулась к краю курпачи, лежала неподвижно, и подниматься пришлось начинать с плеч, а не с локтя. Ибн Сина не жаловался. Он вообще перестал жаловаться примерно тогда же, когда перестал считать дни. За стеной уже кричал ослик, которого кто-то вёл к колодцу мимо самых ворот, и этот крик был таким обыкновенным, что на мгновение показалось: ничего не случилось, просто ещё одно утро в наёмном доме, каких было уже три десятка...

Глава 29. Раздать всё земное Первый азан прозвучал, когда в доме ещё не было света. Джузджани сидел на полу у сундуков, придвинув чираг ближе, чем следовало: масло чадило, и от чада уже саднило в горле. Сундуков было три: два из цитадели принесли ночью, один стоял в доме с самого приезда. Он открывал их по очереди, пересчитывал, закрывал, открывал следующий. Приходная книга лежала рядом, раскрытая на последней странице. Цифры в ней были его собственные, выведенные месяц назад, ещё в лагере, и сейчас он сверял по ним то, что видел перед собой...

Глава 28. Каждый шаг носильщиков отдавался в спине. Тряски он не чувствовал: тряска была бы почти приятной. Отдавалась именно ровная поступь, толчок за толчком, методично проверяющая, на месте ли ещё каждая кость. Левый носильщик был ниже ростом. От этого носилки шли с креном, который Ибн Сина различал животом раньше, чем глазами, потому что глазами видел только полосу неба над собой да верх глинобитной стены, ползущей мимо. Город он узнавал не взглядом. Ухом и носом. Горячая медь потянуло раньше,...

Глава 27. Великая дискуссия: Разум против Традиции Список принесли после полуденной молитвы, и до вечерней Абу-ль-Касим ибн Салих не нашёл в нём того, что искал. Тетради были сшиты не по порядку. Варрак божился, что сверял листы сам, но третья тетрадь шла после пятой, а в шестой недоставало двух листов посередине. Место обрыва заклеили так ровно, что становилось ясно: заклеивали не спеша. Абу-ль-Касим сидел у второго столба, спиной к прохладе, и держал развёрнутую тетрадь на колене. Ноги затекли ещё в начале второй тетради...

Глава 26. Яд в серебряной чаше В шатре стоял вчерашний зной: ночь не успела его вытянуть. Ибн Сина проснулся не от света, а от боли: она вошла в поясницу раньше, чем он успел понять, что уже не спит, и первые несколько вдохов ушли на то, чтобы просто лежать не двигаясь. Дощечка лежала там же, где он бросил её вчера, на краю кошмы, у самой полы шатра. Калам укатился под неё. Он не потянулся за ним. Три дня назад он бы назвал это слабостью и заставил себя тянуться. Сегодня пальцы не разжались даже на ширину ладони...