Птица в клетке

Глава 16. Халат визиря Джузджани держал зелёный узелок наготове, но узелок не понадобился. Трава отсырела ещё на перевале и пахла не горечью, а плесенью. Ибн Сина понюхал, скривился и отложил узелок на приступку. Эмир сидел на подушке, держась за живот, и смотрел мимо всех. – Тепло. И воду. Тёплую, малыми глотками. – Есть будет просить, – сказал молодой, что держал эмира под локоть. – Не давать. Гульнар принесла воду в глиняном кувшине, обмотанном мокрой тряпкой. Хушанг стоял у стены, отвернувшись, и со двора не уходил: гость есть гость, даже такой...

Глава 15. Пульс тайной страсти Сна не было. К утру созрело решение, но теперь требовался человек, который сам принесет весть извне. Ибн Сина не выходил к воротам и никого не расспрашивал. Он просто сидел у окна и слушал предрассветную тишину. Джузджани примостился у стены, сшивая четвертый лист чистовика. Верхний край бумаги размыло дождем еще в Горгане, и заново переписанный кусок выделялся более ровным почерком. Отдельный лист с рассуждениями о меланхолии ученик теперь тоже вкладывал в основной труд...

Глава 14 Размытая дождями дорога вела к Рею. Застава располагалась у выхода горной тропы на главный торговый путь: два вкопанных столба, натянутая веревка и хлипкий камышовый навес. Под укрытием прятались четверо. Ибн Сина стоял в очереди третьим. Холодная вода стекала с края капюшона прямо ему на пальцы, а впереди жарко торговались из-за намокшего мешка шерсти. – Три данга. – За что так дорого? – За то, что я мокну под дождем, а ты идешь дальше. Мешок нехотя развязали, поворошили содержимое и стянули узлом еще небрежнее...

Он знал, за кого дают награду весом тела. И всё равно достал из сумки калам. Глава 13. Встреча в Горгане Ворота были заперты изнутри. Стучать пришлось трижды. Джузджани стоял перед высокой глиняной стеной без окон. Посередине темнела тяжелая деревянная дверь, обитая ржавой полосой железа. Ноги гудели от четырех дней пути. Правая пятка стерлась еще позавчера, и теперь при каждом шаге тупая боль отдавала вверх, прямо до колена. За дверью зашаркали. – Кто? – К лекарю. Мне сказали, здесь лекарь. – Нет тут лекаря...

Он не знал, что каждый спасённый ребёнок — это ещё одна строчка в счётной книге охотника, едущего за ним следом. Глава 12. Лекарь без имени Ножка ребенка лежала у него на ладони и пылала неестественным жаром. Опухоль поднялась от самой щиколотки до середины голени. Кожа над местом укуса болезненно натянулась и влажно блестела, а две темные точки зияли на ней зловещим клеймом. Если успеть сейчас, мальчик доживет до утра. Он открыл медный дорожный футляр своего учителя аль-Масихи и разложил на чистой тряпице всё его содержимое: два ланцета, серебряный щуп, три иглы...

Одному врачу в пустыне нечего было дать другу, кроме собственного плаща. Одной матери в Бухаре некому было дать третью лепёшку. Между ними лежали три дня пути и десять лет. Глава 11. Песок в лёгких Ибн Сина держал запястье друга и считал. Колени под ним затекли от неподвижности, но встать означало отпустить руку, а отпустить руку означало потерять счёт. Он терпел затёкшую ногу и не двигался. Пульс шёл редко. Потом ещё реже. Между ударами тянулись провалы, в которых пальцы не чувствовали ничего, и он не понимал, чей это стук отдаётся у него в подушечках: чужой или свой...