Василиса

Василиса принесла её на третий день после возвращения. Не в руках — в памяти. Она сидела за столом, пила чай с мятой, который Ядвига Карповна настаивала по старинному рецепту, и вдруг положила ладонь на стол, разжала пальцы, и между ними, как из воздуха, стал проявляться свиток...

Это случилось в ночь на Ивана Купалу. Самая короткая ночь в году, когда границы между мирами становятся тонкими, как паутина, и чудеса выходят из своих укрытий, чтобы подышать тёплым воздухом, пропитанным цветущими травами. В эту ночь даже старые пни казались живыми, даже тени двигались иначе - не следом за телом, а навстречу ему, будто хотели что-то сказать. Избушка на курьих ножках чувствовала эту ночь каждой своей щепкой. Она стояла на краю леса и тихо вздыхала - ставни поскрипывали, крыша...

С той самой ночи, когда Чуня нашла брошь, Ядвига Карповна носила её не снимая. Приколола к платью — тёмно-синему, шерстяному, с глубоким вырезом, — и брошь легла на грудь, как будто всегда там и была....

Чуня нашла её в четверг, под вечер, когда солнце уже не грело, а только золотило верхушки сосен, и избушка готовилась ко сну — Пантелеймон задвигал засовы, Ядвига Карповна перебирала травы, а Баюн уже начал свои вечерние рулады, от которых даже мыши на чердаке засыпали крепче младенцев...