Повести

Вера Сергеевна, красивая кудрявая шатенка 39 лет, и её сын Олег, 18 лет, с которым она состояла в близости полгода после развода со вторым мужем, находились в одной комнате. Вера Сергеевна хотела начать разговор, но ей было стыдно говорить...

— Ой, Вера, тебе невероятно идёт! — Надя улыбнулась, ставя на стол чайник. — С твоими рыжими кудрями это каре смотрится просто по-королевски, сразу такой объём! А чёлку я вообще ювелирно подровняла, скажи же? Олег, оторвавшись от телефона, окинул маму оценивающим взглядом: — Слушай, мам, реально круто...

Вера Алексеевна Смирнова сидела на диване, словно сошедшая с полотна художника: изящная, с той особой женственностью, что не зависит от моды и времени. Ей было 38 лет, но в чертах лица читалась какая‑то юная, почти детская открытость. Короткие рыжие волосы, подвергнутые химической завивке, напоминали пушистый одуванчик — лёгкая, воздушная шапка кудрей обрамляла её лицо...

Ксения, слегка поморщившись, окинула Зою оценивающим взглядом и небрежно бросила: — Знаешь, Зоя, так дело не пойдёт. Ты сейчас выглядишь как мышь серая — ни кожи, ни рожи. Надо бы тебя накрасить. Зоя замерла на мгновение, затем робко улыбнулась и кивнула: — Да, наверное… Ты права...

В больничном коридоре, тускло освещённом дежурными лампами, стояла напряжённая тишина. Виктория сжимала в руках выписку сына — Артёма, 13 лет, — и пыталась унять дрожь в коленях. За стеклянной дверью ординаторской слышался низкий голос главного врача, батоно Зураба. К ней бесшумно подошла Манана — медсестра в ослепительно белом халате, поверх которого сверкали золотые цепочки и кольца...

Виктория нервно поправляет скатерть на столе, поглядывая на часы. Через несколько минут должна прийти Манана — женщина, чей банковский счёт опустошил её муж. Виктория твёрдо намерена возместить ущерб: она уже отложила часть сбережений и договорилась о займе...