Соседи по реальности

Эльза знала: когда настроение падает ниже плинтуса, лучшее лекарство — руки в муке и запах ванили. Поэтому она и набрала Диану. — Привет, я в упадке. Можно приехать сегодня? Очень надо что-нибудь испечь. — Приезжай, — без лишних вопросов ответила Диана. — У меня как раз коржи остались, сделаем муссовый. Ключи знаешь где. Квартира-мастерская находилась в старом доме в центре. Диана снимала её уже больше года — специально под кондитерское дело: большая кухня, удобная планировка, транспортная доступность...

Это случилось внезапно. Цифры на табло погасли, лифт дернулся и замер. А когда двери открылись, я понял: это не мой этаж. И даже не мой дом. Коридор, залитый ярким светом, люди в белом, сложные приборы... А главное — они знали, что я приду. "Доброволец пришел", — сказали они. Я не доброволец. Но выбора мне никто не оставил. Это было во вторник, после девяти. Я зашел в лифт на пятом этаже своей обычной панельной девятиэтажки, нажал кнопку «1» и прислонился плечом к холодной стенке. В лифте пахло сыростью и кошками...

Теплый свет торшера и гирлянд утопал в дымке смешанных запахов: еда с остывающего стола, красное вино, кофе и чей-то парфюм с нотками сандала. Корпоратив удался — не та формальная обязаловка в ресторане, а домашний, почти душевный вечер у Юли, старшего менеджера. Юля не пила. Не потому что за рулем — гости разъедутся на такси. И не из принципа. Просто ей нравилось это состояние — быть в самом центре веселья, но при этом на ясной, тихой границе. Видеть, как раскрепощаются коллеги, подливать им вина, ловить откровения, которые выскользнут после третьего бокала...

День города — лучший способ почувствовать себя одинокой. Я стояла, прижатая к ограждению, и слушала, как где-то за спиной объявляют о скором салюте. Толпа гудела, как раскачанный улей. Саша с ребятами, должно быть, уже заняли место на холме у старой школы. А я застряла здесь, на этом берегу людского моря, с мёртвым телефоном в руке. Время кончалось. Мне нужно было перебраться через широкую улицу, единственную преграду на пути к холму. Пешеходный переход — за триста метров в кромешной давке. А здесь, у среза тротуара, уже собиралась кучка отчаянных — двое парней и какая-то женщина в синем плаще...

Тишину в ее однокомнатной квартире разорвал пронзительный, звонок телефона. Незнакомый номер. Алиса сбросила вызов, но телефон зазвонил снова. Тот же номер. Девушка встревожено подняла трубку. — Алло? — голос дрогнул. Тишина в трубке была густой, живой. И потом — низкий, бархатный баритон, который показался ей отдаленно знакомым, будто некогда услышанным во сне. — Добрый вечер, Алиса. Холод пробежал по спине. — Кто это? — Это не имеет значения. Можете называть меня Мистер Икс. Она чуть не рассмеялась от абсурда, но смех застрял в горле...

Меня зовут Николай Петрович. Мне восемьдесят два года, и я живу в доме для престарелых. Здесь тихо, чисто, пахнет казённой едой. По ночам кто-то стонет за стеной, но я не жалуюсь. Эти стоны — ничто по сравнению с тишиной, что поселилась во мне. Молодые санитары, бойкие такие, иногда спрашивают: «Дедусь, а чего это ты всегда только под душем моешься? В ванне же удобнее, приляжешь, боли в спине уйдут». Я отмалчиваюсь. Они не поймут. Для них ванна — это просто емкость с водой. Для меня — братская могила...