Подруги бывают разные

Воскресное утро Лена любила за одно: в нём не было никого. Муж уехал на рыбалку в пятницу. Сын — у своих, у молодой жены, у своей жизни. Телефон лежал на столе экраном вниз. Лена сидела с кофе у окна, смотрела на тополь во дворе — на нём уже лопнули почки, первая нежная зелень, такая некрепкая, что хотелось не дышать рядом, — и думала ни о чём. Просто сидела. Просто дышала. Кофе она варила себе с кардамоном. Никто в семье этого не любил, поэтому такой кофе она пила только тогда, когда была одна. Редко...

Светлана нашла чужие духи в машине мужа в субботу утром. Флакон лежал под сиденьем, незнакомый, сладковатый. Она поставила его на полку в прихожей и пошла ставить пироги — тесто уже подошло, и день надо было прожить. *** Они работали в одном отделе уже двенадцать лет. Светлана и Марина. Сидели через стол, обедали вместе, знали наизусть привычки друг друга. Светлана всегда пила чай без сахара и приносила по пятницам что-нибудь домашнее. Марина ела всё с одинаковым удовольствием и никогда не спрашивала рецепт — пока не попробовала яблочный пирог со сметанной заливкой...

Я увидела это случайно. Телефон лежал на столе экраном вверх — чужой телефон, Жаннин, мы сидели рядом на кухне у Оли, куда-то шумное застолье выплеснулось и сюда. Жанна отошла, телефон остался. Экран загорелся от уведомления, и я невольно скользнула взглядом — просто рефлекс, не специально. Не похожие на свои. Не «примерно так, как я говорю». Именно мои — с характерным оборотом, который я использую, когда злюсь: «это уже ни в какие ворота». Скриншот переписки. Мой текст, отправленный Ларисе пару дней назад, когда я рассказывала ей про конфликт на работе...

Валерия вошла в зал и сразу стала искать глазами знакомых. Нина это заметила раньше, чем та увидела её. Пятнадцать лет дружбы — и вот они снова в одном зале, только всё стало другим. Зал был большой, с приглушённым светом и длинным фуршетным столом вдоль правой стены. Декабрь, конец года, два отдела двух компаний решили отпраздновать вместе, в одном зале ресторана — так совпало. Нина об этом знала заранее. Валерия, судя по всему, нет. Нина взяла бокал с просекко у официанта и отошла чуть в сторону от основной группы...

Подруга жалела её всю дорогу. Три часа, не останавливаясь. Аромат маминых пирожков из сумки мешался с запахом чужих духов — и Тамара думала: сколько же лет она вот так сидела и слушала, не говоря главного. На платформе она наконец скажет — но не словами. Электричка отходила в половину десятого. Тамара пришла заранее, выбрала место у окна, поставила сумку на полку и стала смотреть, как платформа медленно уплывает назад. Привычное движение — и сразу легче. Ярославль она любила именно так, на расстоянии вытянутой руки: когда уже едешь, но ещё видишь...