Истории про спасение животных

При минус пятидесяти градусах звук становится другим. Воздух настолько густой, что треск еловой коры, лопающейся от мороза, бьет по ушам, как громкий хлопок, а снег под сапогами не хрустит, а сухо и противно скрипит. Фёдор сидел у горячей печки, глядя на потемневшую дверцу. Двадцать лет назад, когда его жены не стало, он ушел на самый край заброшенного поселка. Заколотил окна со стороны дороги, оставив только те, что смотрели в глухую тайгу. Правило было простым: никого не впускать. Скрежет со стороны сеней прозвучал глухо...

Жестяная кружка с кипятком выскользнула из загрубевших пальцев и с грохотом покатилась по некрашеным доскам, оставляя за собой парящую лужу. Матвей Ильич даже не вздрогнул. Он неотрывно смотрел на массивную входную дверь кордона. Секунду назад в нее кто-то тяжело стукнулся. Не поскребся, как заблудший пес, а именно навалился всем весом, издав глухой, хриплый звук. На старых часах с кукушкой светилось начало второго ночи. За окном завывала саянская метель, термометр на раме давно замер на отметке минус сорок два...

— Да отцепись ты, оторвешь же! — рявкнул Илья, пытаясь вырвать рукав рабочей куртки из зубов собственного пса. Ткань трещала. Январское утро в промерзшем дворе дышало холодом, под подошвами жестко хрустел снег. Илье нужно было срочно садиться в свой рабочий фургон «Ларгус» и ехать на загрузку — он развозил свежий хлеб по пекарням спального района. Но восьмилетний московская сторожевая по кличке Бармалей устроил забастовку. Пес, весивший чуть меньше самого Ильи, намертво вцепился в рукав пуховика и тянул хозяина назад, прочь от заледенелой дверцы машины...

Пластиковое корыто волокуш со скрежетом налетело на скрытый под снегом пень, и толстая капроновая веревка неприятно дернула плечо. Денис крепко выругался про себя сквозь заледеневший воротник штормовки. Метель била наотмашь. Колючая ледяная крошка забивалась в глаза, царапала щеки. До его забора оставалось метров двести через подлесок, но в такой буран они казались марафонской дистанцией. Денис остановился, упершись руками в колени, чтобы перевести дух. За спиной в волокушах лежали напиленные сушины — единственное, что заставляло его вообще выходить из дома в последние месяцы...

Тяжелая дубовая створка содрогнулась от глухого удара. Следом по обледенелым доскам скрежетнуло так, словно кто-то провел по ним ржавым гвоздем. Макар замер посреди кухни. Эмалированная кружка дрогнула в руке, кипяток плеснул на засаленную клеенку. На заброшенном железнодорожном разъезде, где из жилых строений осталась только их покосившаяся путейская казарма, гостей не бывало с прошлого лета. А в такую пургу, когда снег летит параллельно земле, сюда не сунулся бы даже сумасшедший. — Тая, свет прикрути, — глухо бросил он жене...

Ржавая петля старого лесовозного балка скрипнула с таким мерзким скрежетом, что Фёдор невольно поморщился. Внутрь тут же швырнуло горсть ледяной крошки. В заброшенной постройке стоял спертый, тяжелый дух прелой древесины и мышиного помета. Старик уже собирался закрыть дверь — искать сухие дрова в этой гнили не имело смысла, — как вдруг в самом темном углу, под кучей задубевшего брезента, что-то едва заметно дрогнуло. Рука Фёдора привычно скользнула к топорищу на поясе. В глухой тайге зимой лишней осторожности не бывает...