Стимулы и мотивация

Философия исследования: мои базовые принципы. К товарищу: «А небо все точно такое же, как если бы ты не продался». Когда я открыто публикую свои наработки о родном селе, некоторые спрашивают: зачем? Почему не сделать на этом хоть небольшую прибыль? Ответ предельно прост: если бы мой прадед узнал, что я торгую памятью даже не о нём — о его соседях, друзьях, — он был бы не просто расстроен. Он был бы глубоко разочарован. А это — самое страшное. Это не метафора, а этическая координата, которая — хочется верить, унаследована вместе с культурой, языком, памятью рода. Я стараюсь сохранять живое отношение к предкам, к их односельчанам и землякам не как к «данным», а как к людям, чьи поступки и ценности до сих пор имеют вес. Такой выбор — не отрицание справедливого вознаграждения за труд. Это напоминание о том, с чего начиналась генеалогия: с желания восстановить, сохранить, передать — а не продать. Допустим, я обнаружил, что семьи Ивановых и Петровых крестили детей друг у друга (то есть были кумовьями). Продавая такую информацию потомкам Ивановых и Петровых, я бы по сути монетизировал доверие, когда-то проявленное друг к другу их стариками. Публикуя сведения в открытом доступе я сохраняю принцип общинности, который был важен для моих предков. По этой же причине я не исследую чужие селения даже за деньги — это не мои общины, не мой Мир, я с ними никак не связан. Отвлекаясь на чужих, я бы украл время у своих: а ведь время это невосполнимый ресурс. И старики вам рассказали бы об этом, если были бы рядом. Хочется верить, что когда однажды — где-то там — снова встречусь со своими праотцами и взгляну им в глаза, они скажут: «Ты молодец, что нашёл наши имена — пусть все знают. Мы жили бедно, но честно. Спасибо, что не превратил нашу правду в базар». И этого будет достаточно. Кстати, уже несколько раз замечал, как довольно успешные исследователи, уйдя в коммерцию, попадали в ловушку «портного без порток» — в хорошем смысле слова, конечно. Частный поиск перетягивал на себя все временные ресурсы, их собственное исследование стопорилось, а чужое росло. Здесь каждому приходится выбирать, что важнее. А так — что? Времена, говорите, другие? Люди другие, иные ценности? Соглашусь. Но эту частицу старины я буду держать в себе до последнего. На картинке: личные подписи крестьян под приговором сельского схода, 1909 г., ЦАНО ф.272 оп.1 д.6 л.18. Здесь есть подписи и моих стариков.