Месть

Вера Константиновна вышла к мужу, сжимая в руках фотографию Артёма. Её лицо было бледным, глаза покраснели от слёз, но в них горел лихорадочный огонь. – Жора, – сказала она, поднимая взгляд на мужа. – Мы должны доказать, что Антоша – наш внук и забрать его у той девушки. Она ему никто, а мы родные дедушка и бабушка. – Это надо ещё доказать… – Заречный стоял у окна, глядя на вечерний сад. – Так докажи это! – закричала Вера, трясясь от волнения словно простудилась. – Он такой славный мальчик, Жора...

Мстислава дочитала страницу любимой книжки Антоши, поправила почти сползший с него на пол плед, осторожно подула на лоб мальчика, прогоняя тревожный сон и, когда он перестал хмуриться, вернулась к Нюсе, которая сидела за столом, сжимая в руках чашку с холодным чаем. – Уснул? – Да, спит крепко, – сказала Мстислава. – Ну и хорошо, – кивнула Нюся. – Поужинала бы ты. Совсем в последнее время ничего не ешь. Похудела сильно. Разве так можно? Угробить себя хочешь? – Нет, – пожала плечами Мстислава. – Просто есть не хочется...

Насвистывая весёлую мелодию, Руслан въехал на парковку элитного жилого комплекса, где жил вместе с матерью. День выдался удачным: он встретился с нужными людьми, обсудил выгодные контракты, а ещё купил золотое украшение, которое планировал подарить Мстиславе, и вообще чувствовал себя на вершине мира. Он припарковал свой спортивный автомобиль, вышел и направился к лифту, предвкушая, как примет душ и закажет ужин из своего любимого ресторана. Но когда вошёл в квартиру, его настроение мгновенно испортилось...

Инесса Сергеевна Рудько сидела в своём кабинете и принимала посетителей, старательно разыгрывая роль спасительницы и благодетельницы, к которой люди приходили за помощью, справедливостью и защитой. Уже через два месяца стартовали новые выборы, и встречи с населением были обязательным условием успеха Инессы, в котором она не сомневалась. Сегодняшний день начался с женщины, которая пришла просить помощи для своего сына. Она была одета в дешёвый костюм в полоску, держала в руках старую сумку, и её глаза, красные от слёз, смотрели на Инессу с мольбой...

Мелкий нудный дождь моросил над калужским кладбищем, когда гроб с телом Маргариты опускали в землю. Серое небо низко нависало над мокрыми крестами, а ветер злобно вырывал у Мстиславы зонт, который она одной рукой держала над Антошей, а другой прижимала мальчика к себе. На похоронах их было только трое: Мстислава, Антоша и Нюська. Да ещё батюшка, которого Мстислава пригласила на отпевание, стоял рядом, читая молитвы. Его голос разносился по пустынному кладбищу, смешиваясь с шумом дождя. Больше никого не было...

Георгий Валентинович перевёл взгляд с полицейских на Мстиславу: она стояла у двери палаты, и в её глазах горел холодный, колючий огонь. Заречный почувствовал, что должен что-то сказать, хотя бы чтобы оправдать бездействие закона. – Показания потерпевшей всегда в приоритете, – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Если потерпевшая никого не обвиняет, значит, заводить дело бессмысленно. Такова процедура. Мстислава медленно склонила голову. Взгляд её был тяжёлым, и Заречный на мгновение почувствовал себя неуютно под этим пристальным вниманием...