Популярные

Сначала родители приезжают без приглашения. У них есть собственные ключи. Мама открывает дверь, проходит на кухню и сразу замечает, что на плите давно никто не готовил. Отец осматривает кран, который немного подтекает, и обещает в следующий раз привезти инструменты. Никто не спрашивает: — А вы сегодня свободны? Кажется, что родители могут прийти всегда. Ведь они не посторонние. Потом что-то меняется. Сын начинает предупреждать: — Мам, только обязательно позвони перед тем, как ехать. Дочь предлагает встречаться не дома, а в кафе...

Когда-то сын открывал холодильник без разрешения. Дочь бросала куртку на стул и спрашивала: — А что у нас есть вкусного? Проходят годы. Теперь взрослый ребёнок звонит в дверь, приносит торт и осторожно спрашивает: — Куда можно поставить сумку? Вроде бы это всё тот же дом. Та же кухня. Те же фотографии на стенах. Но человек уже чувствует себя гостем. Иногда это естественно. У него появилась собственная семья, привычки и место, которое он теперь называет своим домом. Однако бывает и другая причина...

— Наташ, не начинай только при людях. Твой номер мы маме отдали. Ты с Соней и на диване нормально поспишь. Игорь сказал это вполголоса, но достаточно громко, чтобы девушка за стойкой ресепшена всё услышала. Наталья несколько секунд смотрела на мужа, не сразу понимая смысл фразы. За её спиной шуршали чемоданами дети, кто-то смеялся у кофейного автомата, через стеклянные двери тянуло мокрой августовской хвоей. Они ехали сюда почти четыре часа, попали в пробку у развязки, дважды останавливались из-за свекрови, которой то хотелось кофе, то срочно понадобилась аптека...

— В субботу съездим на дачу, я ключи Диме отдам, — сказал Андрей так буднично, будто речь шла о запасной отвёртке. Марина оторвалась от списка покупок. — Какие ключи? — От дачи. Они с Леной и детьми там летом поживут. У них ремонт затянулся, в квартире пыль, шум. Детям тяжело. Несколько секунд Марина просто смотрела на мужа. Дача принадлежала ей. Небольшой дом в сорока километрах от города достался от родителей. Последние четыре года Марина вкладывала туда почти все свободные деньги: поменяла крышу, провела воду, поставила нормальную кухню, вычистила заросший участок...

— А вы кто? Марина замерла в дверях собственной квартиры, так и не опустив пакет с новой шторкой для ванной на пол. Из кухни вышел незнакомый мужчина лет тридцати пяти. В домашних шортах, босиком, с кружкой в руке. За его спиной на сушилке висели чужие футболки. На подоконнике стоял детский рюкзак с динозавром. Мужчина нахмурился. — В смысле — кто? Мы здесь живём. Марина медленно перевела взгляд на замок. Следов взлома не было. Дверь она открыла своим ключом. — С каких пор? — Со вторника. А вы хозяйка, что ли? Он сказал это уже неуверенно...

Мама позвонила. Мне звонила мать. Формально речь идёт об одном и том же человеке. Но звучат эти две фразы совершенно по-разному. В первой есть близость. Во второй — расстояние. В нём остаётся детство: знакомый голос из кухни, рука на лбу во время болезни, запах пирогов, старое пальто в прихожей. А «мать» — слово правильное, литературное, но более холодное. Так говорят в документах, биографиях и официальных рассказах: Мать троих детей. Его мать работала учителем. Мать присутствовала на встрече. Моя мать считает… Я давно не разговариваю с матерью...