Рассказы

— Держи, мать. Ни в чём себе не отказывай, кути на все! Купи Димону мороженое, а себе... ну, не знаю, чупа-чупс. На сдачу. Виталик хохотнул, высунув лощёную физиономию из окна огромного чёрного внедорожника. Машина была настолько чистой, что в полированном боку отражались облупленные подъезды пятиэтажки и сама Наталья в старом пуховике. В его руке, украшенной массивными часами, болталась, как дохлая мышь, помятая тысячная купюра. Наталья молча смотрела на деньги. Ветер трепал её волосы, забивая пряди в рот, но она не двигалась...

О том, что к ней переезжает младшая сестра, Надежда узнала совершенно внезапно — просто в один прекрасный день ей позвонили родители и сказали — готовься, мол, сажают Лерочку на поезд, завтра вечером будет в твоём городе! — Погодите, я что-то не понимаю, — растерянно сказала Надя, — но, она же вроде собиралась поступать! Что случилось? — Так она и поступит, — ответила мама, — но, ты не сравнивай — какие у тебя в большом городе ВУЗы и какие у нас! И вообще, не выдумывай — сама в жизни хорошо, удачно...

— Только попробуй тронуть этот карбюратор, Лара, я тебя прокляну! Это ж советская сталь, сейчас такую не делают! В ней углерода больше, чем в твоих кремах от морщин! Леонид стоял в дверях балкона, раскинув руки, словно библейский пророк, защищающий священную гору. Только вместо скрижалей за его спиной громоздилась гора хлама: лысые покрышки, источающие аромат прелой резины, стопки журналов «За рулём» за девяносто восьмой год и тот самый карбюратор, жирный, как чебурек с вокзала. — Лёня, — голос её дрожал от сдерживаемого бешенства, — нам ступить негде...

— Ты, Алинка, мыслишь категориями гречки по акции, а я — категориями рыночной экономики! Вот поэтому у тебя спина и болит, что ты носом в землю смотришь, а надо — в перспективу! Анатолий эффектно затянулся сигаретой, стряхивая пепел в щербатую пепельницу на балконе. Он стоял в одних трусах и растянутой майке, но вид имел такой, будто только что закрыл сделку по слиянию корпораций, а не допил остатки вчерашнего пива. Алина молчала. Сил спорить не было. Смена в аптеке сегодня выдалась адской: сезон простуд, люди злые, всем дай таблетку от всего и сразу, да подешевле...

— Да какая она жена? Она же как тот кабель от зарядки: вроде и нужна, а глаза мозолит, и вечно где-то валяется без дела! — Тамара Павловна гневно стукнула чайной ложечкой о край фарфоровой чашки. Звук получился звонкий, требовательный, как школьный звонок на перемену, которую все ждали, а учительница решила задержать класс. Напротив сидела её давняя подруга, Зинаида, и меланхолично жевала сушку. Зинаида привыкла к этим бурям в стакане чая. Тамара, бывший завуч с тридцатилетним стажем, не умела жить в полутонах...

— Повезло с квартиркой-то! — сказала тётя Юля. Цокнула языком, выглянула из окна. Наташа, стоявшая у родственницы за спиной, тяжело вздохнула — по правде говоря, после случившегося ей не хотелось видеть никого в бабушкином доме, но по настоянию матери пришлось пустить разных близких их семье людей. Это были поминки. И просто — маме Наташи очень уж хотелось показать квартиру, которую её дочь внезапно унаследовала. — Дорого, наверное, стоят эти квадратные метры, — продолжила тётя Юлия, закончив любоваться...