Научное. Познавательное. Историческое

Холат-Сяхл (Холатчахль). Попробуйте произнести это слово вслух. На языке манси, коренного народа Северного Урала, оно означает не просто "опасная гора" и не "гора, где умирают". Оно означает "Гора Мертвецов". Тех, кто уже мертв. Названию этому — больше 200 лет. Стоп. Давайте просто вдумаемся. Если манси запрещали туда ходить, откуда они знали, что там будут трупы? Они же туда не ходили. Радиус запрета — 50 километров. Это 5000 футбольных полей. Территория, где нельзя охотиться, ставить чумы, ловить рыбу...

Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что реальность вдруг становится чужой? Руки и ноги ощущаются как высокотехнологичные протезы, лица близких отдают инопланетной фальшью, а время и пространство начинают растягиваться и сжиматься. Это не сценарий фантастического фильма — это состояние называется дереализацией, и оно знакомо большинству людей. Но что, если это не просто сбой восприятия? Что, если этот странный «баг» — крошечная трещина в самой реальности, заглянув в которую можно увидеть пиксели...

В студии тихо. Двое мужчин за столом смотрят друг на друга, и между ними — целая пропасть. Один — физик Борис Штерн, скептик и прагматик, привыкший доверять только формулам. Другой — биолог Михаил Никитин, мыслитель, видящий в жизни космические закономерности. «Вот скажите честно, — начинает Штерн, и его голос звучит как холодный душ. — Все эти разговоры о полётах к звёздам... Они же бессмысленны. Мы физически не можем этого сделать. Не хватит ни энергии, ни времени человеческой жизни». Никитин улыбается, но в его улыбке нет снисхождения...